1

Оборона Севастополя

Первый штурм (11-21 ноября 1941 г.)

Немецкое командование считало, что главные силы Севастопольского гарнизона сосредоточены на северном и центральном участках, где до этого велось их наступление и куда были направлены прибывшие войска Приморской армии. Значит, оборона на ялтинском направлении, по его мнению, должна быть наиболее слабой. Поэтому основной замысел нового наступления немцев на Севастополь заключался в нанесении главного удара на южном участке нашей обороны, вдоль Ялтинского шоссе.
Основной замысел был в том, что противник хотел расчленить на части южную половину Севастопольской обороны, окружить и сломить части второго сектора и прорваться непосредственно к Севастополю с юго-востока. На северном и северо-восточном фасах оборонительного района в этот период активных действий немецкое командование не планировало.
Утром 11 ноября после мощной артиллерийской подготовки гитлеровцы перешли в наступление на всем фронте южного сектора и южнее (Приложение №2).
«В течении всего дня наши части стойко отбивали яростные атаки врага. На балаклавском направлении особое упорство проявила 40-й кавалерийская дивизия, которой командовал герой гражданской войны полковник Филипп Федорович Кудюров. И все же противнику удалось окружить часть сил этой дивизии на высоте 508,1 и овладеть высотами 386,6 и 440,8. К вечеру он захватил деревню Варкутку. А на участке второго сектора все вражеские атаки были успешно отражены. 72-я и 50-я немецкие пехотные дивизии, наступавшие здесь, понесли большие потери.
С целью отвлечения сил врага от ялтинского направления наше командование решило провести частное наступление на северном участке. Нанеся внезапный удар по противнику, части 8-й бригады морской пехоты овладели деревней Эфендикой и рядом высот.
Как и следовало ожидать, Манштейн перебросил сюда часть сил 22-й пехотной дивизии. Почувствовав заметное ослабление огня на ялтинском участке, части второго сектора перешли в наступление, чтобы улучшить свои позиции. 514-й полк занял высоты 479,4 и 580,7. На левом фланге сектора в долине Кара-Коба 31-й стрелковый полк отбросил противника и своим левым флангом вышел в район севернее высоты 269,0. Противник отошел на 1-2 км».
Командование армии решило здесь провести наступательную операцию, чтобы вернуть высоты и высвободить из окружения части 40-й кавдивизии. Решить эту задачу должны были части первого и второго секторов. Но к утру 14 ноября на втором секторе после мощной артиллерийской подготовки и налетов авиации вражеская пехота при поддержке танков двинулась вперед.

Особенно жаркий бой разгорелся у селения Камары. Отбив яростные атаки немецкой пехоты, 514-й полк подполковника И.Ф. Устинова при поддержке всей артиллерии сектора овладел высотой 440,8. Его правый сосед – 383-й полк под командованием подполковника П.Д. Ерофеева – вышел на высоту 386,6.
Когда они подходили к этим высотам, с тыла на немцев перешел в атаку полк 40-й кавалерийской дивизии, находившийся в окружении. Враг был разгромлен, и конники соединились со своими частями.
«С утра 15 ноября четыре пехотные дивизии немцев (72, 50, 132 и 22-я) и 118-й мотоотряд с танками возобновили наступление. Наиболее сильные удары авиации, артиллерийско-минометного огня гитлеровцы обрушили на ялтинском направлении. Противнику удалось захватить высоты 440,8 и 386,6 и приблизиться непосредственно к высоте 212,1 у Балаклавы.
Теперь противник стремился развить наступление и вдоль Ялтинского шоссе. Здесь они сосредоточили усилия для удара на Камары и гору Гасфорта с Итальянским кладбищем.
Наше командование понимало, что Камары и высоты севернее и южнее этого селения серьезно мешали наступлению немцев. Только с их захватом могли они бросить в бой танки и крупные резервы вдоль Ялтинского шоссе на Севастополь. Поэтому за удержание высот развернулись кровопролитные бои. 514-й и 31-й стрелковые полки и 2-й полк морской пехоты, поддержанные артиллерией, отразили все атаки противника, хотя в этот день только 514-й полк потерял до 400 человек убитыми.
Яростные бои продолжались еще пять суток. Немцы несколько раз захватывали селение Камары, но каждый раз их выбивали оттуда. После многократных неудавшихся атак на ялтинском направлении противник стал метаться с одного фланга на другой, стремясь все же прорваться к городу. Захваченный в плен немецкий ефрейтор показал: «В 72-й пехотной дивизии в первой линии находятся все три полка и все понесли очень большие потери от артиллерийского огня и контратак русских. В ротах осталось не более как по 30 солдат. Поэтому на нашем участке были введены в бой два саперных батальона». Наступательные возможности немцев были исчерпаны.
За последние две недели наступления гитлеровцы смогли продвинуться в первом секторе на глубину до 3-4 км, а во втором на отдельных участках до1-1,5 км».
Войска СОР в течение ноябрьских боев выполнили очень важную задачу – отстояли Севастополь и нанесли врагу большой урон. Однако радость от первой победы под Севастополем омрачалась тем, что войска 51-й армии оставили Керчь и эвакуировались на Таманский полуостров.
Оценивая общую обстановку на фронтах можно представить главный смысл борьбы за Севастополь. Притягивая огромное количество войск противника, техники, Севастополь ослаблял удар немцев в сторону Ростова.

Второй штурм (17 декабря 1941 — январь 1942 гг.).

Декабрь 1941 года в Крыму выдался очень холодный, не только в горах, но и в долинах лежал глубокий снег. У защитников города-крепости было приподнятое настроение, радовались, что в начале декабря войска Южного фронта нанесли серьезное поражение вражеской группировке в районе Ростова и освободили этот город. 9 декабря войска 4-й отдельной армии освободили Тихвин. А вечером 12 декабря Совинформбюро передало сообщение о провале немецкого наступления на Москву и о переходе советских войск в контрнаступление.
Гитлеровское командование стало нуждаться в крупных резервах. Одной из готовых стратегических группировок, которая могла быть использована на Южном направлении, была 11-я немецкая армия и действовавшая с ней авиация. Но эти силы связывал Севастополь. Поэтому Гитлер требовал взять город не позднее 22 декабря, чтобы освободить резервы и перебросить их из Крыма для группы армий «Юг», и для этого направлял Манштейну дополнительные войска.
Советское командование, в свою очередь, стремилось всеми силами удержать Севастополь, сковать здесь целую немецкую армию, нанести ей максимальный урон и не позволить перебросить войска на другие фронты. Тем более, что Верховное Главнокомандование планировало новые наступательные операции, в частности Керченско-Феодосийскую десантную операцию, главной целью которой был разгром немцев на Керченском полуострове и в Крыму, снятие осады с Севастополя, отвлечение вражеских сил с Юга Украины и содействие этим дальнейшему наступлению войск Южного фронта.
В первой половине декабря к Севастополю были дополнительно подтянуты 24,73 и 170-я пехотные немецкие дивизии, 1-я и 4-я румынские пехотные бригады, подвезены тяжелая артиллерия и большое количество танков. На аэродромах Крыма сосредоточились соединения бомбардировочной и истребительной авиации.
«На этот раз немецко-фашистское командование решило нанести удары на двух направлениях, чтобы расчленить фронт обороны. Главный из них враг намеревался нанести на северном участке фронта из района Дуванкой в направлении Бельбек, Мекензиевы высоты, восточная часть бухты Северной, чтобы выйти кратчайшим путем к Севастополю.
Второй удар планировался на участке Камары – Верхний Чоргунь вдоль Ялтинского шоссе.
Вот как Манштейн обосновывал свое решение:

«Для того, чтобы сломить сопротивление крепости, необходимо было в качестве предварительного условия по возможности скорее поставить под свой контроль порт – бухту Северную.
Пока крепость имела морские коммуникации, при нынешнем положении дел противник по технической обеспеченности, а быть может, и по численности постоянно сохранял бы превосходство над нами. Поэтому главный удар должен был наноситься с севера или северо-востока в направлении бухты Северной… Только на севере наша армия могла использовать свою мощную артиллерию для поддержки наступления» .

Манштейн хорошо подготовил штурм Севастополя и, видимо, был уверен в его успехе. Накануне нового наступления он издал приказ-воззвание к солдатам, в котором писал:

«Солдаты 11-й армии! Время ожидания прошло! Для того чтобы обеспечить успех последнего большого наступления в этом году, было необходимо предпринять все нужные приготовления. Это основательно проделано. Я знаю, что могу положиться на мою пехоту, саперов и артиллеристов. Я также знаю, что все другие рода оружия, как и всегда, сделают все от них зависящее, чтобы проложить дорогу пехоте. Наша артиллерия стала сильней и лучше. Наша авиация опять на месте. Вы в первой же атаке разобьете врага и продвинетесь глубоко вперед. Непоколебимая уверенность должна сопровождать нас в последнем сражении этого года. Севастополь падет!»

В СОР находилось пять стрелковых дивизий и две кавалерийские (спешенные) дивизии, две бригады морской пехоты и два отдельных стрелковых полка. Но наши дивизии были малочисленны. Мы уступали врагу в живой силе в 1,7 раза, артиллерии и минометах – в 3 раза, в авиации – в 2-3 раза. Абсолютное превосходство имел противник в танках. К тому же у нас постоянно не хватало боеприпасов».
Рано утром 17 декабря противник начал мощную огневую подготовку на всем фронте обороны Севастополя, рассчитывая этим замаскировать направление главного удара. Через двадцать пять минут после начала артиллерийской подготовки пять немецких пехотных дивизий и одна румынская бригада с танками перешли в наступление. На фронте второго сектора наступали 50-я пехотная дивизия немцев с танками и 1-я горнострелковая бригада румын (Приложение №3).
«В это время на северном участке противник занял передовые позиции на участке всей 8-й бригады морской пехоты и продолжал довольно быстро продвигаться. Туда сосредоточили весь огонь армейской и береговой артиллерии. Однако немцы полностью овладели позициями 8-й бригады и 287-го стрелкового полка 25-й Чапаевской и окружить 241-й стрелковый полк 95-й стрелковой дивизии. Оборона стала терять свою устойчивость.
Командующий армией генерал Петров решил на следующий день нанести контрудар силами третьего и четвертого секторов, чтобы разгромить противника, вклинившегося в оборону второго сектора, и восстановить положение.
Как только эти части с утра 18 декабря перешли в наступление, гитлеровцы сосредоточили по ним сильнейший артиллерийско-минометный огонь. Войска понесли потери, и их продвижение было остановлено. А затем противник сам перешел в наступление, выдвинув вперед танки. Исключительную храбрость проявил личный состав 40-й кавдивизии при отражении танковой атаки немцев, ни один не отступил, бойцы смело боролись с прорвавшимися танками, уничтожали их и остановили наступавшую пехоту. Геройской смертью погибли командир 151-го кавалерийского полка майор Н.А. Обыденный и командир этой дивизии полковник Ф.Ф. Кудюров, лично руководивший отражением танковой атаки в районе своего наблюдательного пункта. Комдив заменил убитого наводчика противотанковой пушки, подбил две вражеские машины, но снаряд прямым попаданием сразил его. Ветеран гражданской войны, храбрейший командир Федор Федорович Кудюров похоронен на Малаховом кургане.
Потери наших войск на этом участке фронта за два дня оказались значительными, особенно в 8-й бригаде морской пехоты и в 40-й кавдивизии, отразившей танковую атаку врага. А 388-я стрелковая дивизия, только что прибывшая из Закавказья, попав под удары авиации и артиллерии врага, отошла к полустанку Мекензиевы Горы».
В этих условиях командующий армией И.Е. Петров потребовал от комендантов третьего и четвертого секторов закрепиться на линии Камышлы, Эфендикой и задержать наступление врага.
На участке второго сектора два батальона 7-й бригады Е.И. Жидилова и 2-й полк морской пехоты Н.Н. Тарана, с которым взаимодействовали на флангах 514-й и 31-й полки, внезапно перешли в атаку и после упорных боев восстановили положение. Однако на следующий день гитлеровцы снова перешли в наступление. Упорные бои продолжались двое суток, позиции несколько раз переходили из рук в руки.
В ночь на 20 декабря командующий СОР доносил в Ставку И.В. Сталину и Наркому ВМФ Н.Г. Кузнецову, что после трех дней ожесточенных атак противника положение наших войск стало очень тяжелым. Наши войска неся серьезные потери упорно отстаивают оборонительные рубежи, но снарядов некоторых калибров нет, а для других боезапас на исходе. Резервы исчерпаны.
Уже 21 декабря из Новороссийска началась переброска по морю 79-й курсантской бригады, в Поти на морские суда начали грузить 345-ю стрелковую дивизию, боеприпасы и горючее.
21 декабря бои продолжались с неослабевающим напряжением. Стремясь, во что бы то ни стало прорвать нашу оборону, Манштейн перебросил под Севастополь и 170-ю пехотную дивизию. На второй сектор обороны уже наступала группировка противника в составе 50-й, 170-й пехотных дивизий и по одному полку 72-й и 24-й дивизий, пехотная бригада румын и танковая группа.
С рассвета 22 декабря шесть немецких пехотных дивизий и три стрелковые бригады румын с танками, поддерживаемые мощным огнем артиллерии и сильной авиацией, возобновили наступление на обоих направлениях. В районах высоты с Итальянским кладбищем и севернее селения Верхний Чоргунь противнику удалось вклиниться в стык между 7-й бригадой и 2-м полком морской пехоты.
23 декабря враг продолжал наступать на ялтинском направлении. Все полки второго сектора вели упорные бои.
На ялтинском направлении 24-25 декабря бои стали ослабевать. Поздним вечером 25 декабря мы нанесли сильный и очень удачный удар по району скопления пехоты противника. Итак, натиск крупных сил противника, продолжавшийся десять суток на фронте второго сектора, угасал. Больше всего немцы страдали от огня нашего артиллерийского и минометного огня.
Вот выдержка из дневника немецкого ефрейтора, убитого во втором секторе:

«18 декабря. Атака тяжелая. Много писать об этом не могу. Крагс, Гергард, Гейнц, Майдельс убиты. В этот день у нас было много убитых и почти 30 процентов раненых. Мы не можем даже подойти к боевым порядкам русских.
20 декабря. Вся ночь и весь день прошли в бою: гранаты, минометы, артиллерия. Можно с ума сойти. В нашем отделении осталось вместе со мной 5 человек, а во взводе – 12».

Манштейн считал, что на северном направлении наша оборона серьезно ослаблена, что новых сильных ударов она не выдержит и Севастополь вот-вот падет. Поэтому здесь он сосредотачивает основные усилия и с упорством продолжает наступление. Но в этот день в Севастополь морем была доставлена 345-я стрелковая дивизия. Командарм Петров, не дожидаясь полного ее сосредоточения в исходном для наступления районе, вводит в бой первый подошедший к фронту 1165-й стрелковый полк, который совместно с 241-м стрелковым полком 95-й дивизии и 8-й бригадой морской пехоты отбрасывает противника на полтора километра и закрывает образовавшуюся в обороне брешь.
К 27 декабря на северном участке фронта была полностью сосредоточена 345-я дивизия. Она овладела полустанком Мекензиевы Горы. Но с утра 28 декабря немецко-фашистские войска снова перешли в наступление на этом участке. В ходе ожесточенных боев они потеснили 79-ю бригаду и 345-ю дивизию и снова захватили Мекензиевы Горы. В этот день в Севастополь стали прибывать части 386-й стрелковой дивизии и боевые корабли, в том числе линкор «Парижская Коммуна».
Командующий СОР вице-адмирал Ф.С. Октябрьский решил сосредоточением мощного огня полевой и корабельной артиллерии нанести максимальный урон врагу и дать возможность 79-й бригаде и 345-й дивизии более прочно закрепиться на рубеже.
Манштейн, в свою очередь, также сосредотачивает на этом участке сильный артиллерийский и минометный огонь, подтягивает резервы и настойчиво продолжает атаки. Полустанок Мекензиевы Горы не раз переходил из рук в руки, но, в конце концов, врагу удалось захватить его. Глубина обороны на этом участке сократилась до критического минимума.
31 декабря артиллерийские орудия линкора «Парижская коммуна», крейсеров «Молотов», «Красный Крым» и других кораблей, вошедших в Южную бухту, начали массированный удар из 48 артиллерийских орудий калибра 305мм по скоплениям пехоты противника на северном участке, в долине Бельбек, а также по районам на ялтинском направлении. Все, что попадало в зону действия огня этой сверхтяжелой артиллерии кораблей, было обречено на гибель.
А с утра этого дня части второго сектора перешли в наступление. Передовые немецкие части были быстро разгромлены, и мы полностью овладели вершиной высоты с Итальянским кладбищем, селением Верхний Чоргунь и улучшили свои позиции в районе селе Камары.
«Нет точных данных об общих потерях немцев под Севастополем в декабрьском наступлении. Но в донесении начальника политотдела армии начальнику Политического управления Красной Армии от 1 января 1942 года говорилось: «Огромные потери несет противник на подступах к Севастополю. Только на участке второго сектора он потерял убитыми и ранеными более 12 тысяч солдат и офицеров, 30 орудий и 41 миномет».
Манштейн в своих воспоминаниях писал: «30 декабря командиры дивизий доложили, что дальнейшие попытки продолжить наступление не обещают успеха». Несмотря на это, немцы 31 декабря все же попытались продолжать атаки. К этому их побудило высшее командование, ставившее пред 11-й армией задачу: если невозможно овладеть городом, то хотя бы достигнуть бухты Северной и закрепиться на ее берегу. Это был последний день наступления гитлеровцев в 1941 году. Чтобы не допустить дальнейшего продвижения немцев и полностью лишить их возможности проводить наступательные действия, командование СОР приняло решение сделать массированный огневой налет полевой и береговой артиллерии по ударной группировке противника в районе полустанка Мекензиевы Горы, а для улучшения наших позиций провести наступление силами 79-й бригада и 345-й дивизии. Этот огневой удар, в котором участвовала 240 орудий, и смелые действия названных соединений окончательно сорвали замысел немецкого командования взять Севастополь в декабре. Безусловно, сыграла свою роль начавшаяся 26 декабря высадка крупного десанта советских войск под Керчью и Феодосией. К 30 декабря было высажено 20 тысяч бойцов 51-й армии и освобождены от фашистских захватчиков города Керчь и Феодосия.
Опасаясь дальнейшего продвижения войск 51-й армии в глубь Крыма, Манштейн вынужден был снимать часть сил из-под Севастополя и направлять к Керченскому полуострову. К исходу 2 января продвижение советских войск в западном направлении было остановлено противником, организовавшим оборону на линии Ак-Монайского перешейка. На этом развитие Керченско-Феодосийской операции и закончилось. Но прекратился и дальнейший штурм Севастополя – Манштейн отдал приказ о переходе к обороне» .
Решающую роль в срыве немецкого плана декабрьского наступления на Севастополь сыграло исключительное упорство и героизм защитников города, четко организованный и умело управляемый огонь всех артиллерийских средств СОРа и правильное использование резервов.
В январе 1942 года под Севастополем возникло такое равновесие сил, когда ни одна из сторон не в состоянии была проводить наступательные действия с решительной целью. Наступило фронтовое затишье, длившееся до мая.

Третий штурм (7 июня — 4 июля 1942 г.)

«С утра 8 мая 1942 года 11-я немецкая армия в составе семи пехотных и одной танковой дивизий перешла в наступление на Керченском полуострове. Главный удар на узком фронте, в 5-6 километров, наносился по левому флангу 44-й армии, вдоль побережья Черного моря. Части 44-й армии попав под внезапный артиллерийский и минометный огонь, атакованные танками, стали отходить. 14 мая враг прорвался к окраинам Керчи. Главнокомандующий Северо-Кавказским направлением Маршал Советского Союза С.М. Буденный отдал приказ фронту переправить свои силы через Керченский пролив на Таманский полуостров» .
Немецкое командование стремилось во что бы то ни стало быстрее захватить Севастополь. Во-первых, город угрожал флангам южной группы немецких армий. Во-вторых, гитлеровцы всячески старались освободить армию Манштейна, чтобы после отдыха использовать ее на другом направлении.
Третий штурм Севастополя начался 7 июня 1942 года, хотя фактически борьба за город не прекращалась с ноября 1941 года (Приложение №4). Непрерывно шли бои на суше и в воздухе, совершенствовалась оборона, пополнялись, хотя и в неполной мере, запасы продовольствия и боеприпасов. После декабрьского штурма и после того, как противник в январе вторично взял Феодосию, снабжать Севастополь с каждым днем становилось все труднее. Готовя большое наступление в Крыму, немецкое командование широко использовало авиацию и торпедные катера, чтобы прервать наши коммуникации, главным образом те, что шли к фронту. Командование Черноморского флота не имело возможности обеспечить прикрытие тихоходных транспортов с воздуха, а потому было вынужденно использовать для перевозки людей и грузов боевые корабли, подводные лодки и самолеты.
Вопросы снабжения Севастополя всем необходимым для отражения натиска противника постоянно находились в центре внимания Военсовета флота. Город не был в полном смысле блокирован с моря, но господство в воздухе немецкой авиации делало каждый рейс в осажденную крепость все более рискованным и опасным. От транспортов пришлось отказаться поручив эту задачу боевым кораблям. С февраля по июнь они сделали 92 рейса. Пришлось привлекать и подводные лодки. 27 из них совершили в мае–июне 1942 года 80 переходов с целью доставки грузов и вывоза раненых.
«Ходом морских перевозок в Севастополь и Керчь было очень озабочено Верховное Главнокомандование. Потери кораблей или задержка в доставке грузов вызывали справедливые упреки со стороны Ставки и Генерального штаба.

Из воспоминаний адмирала флота Н.Г. Кузнецова:

«Б.М. Шапошников не раз приглашал меня к себе, чтобы я доложил об организации перевозок и обеспечении транспортов.
Разбираясь теперь в документах, я задал себе вопрос: с какого времени командование Черноморского флота и Приморской армии стало ожидать очередного штурма Севастополя?
Выступая в 1961 году, командовавший Севастопольским оборонительным районом Ф.С.Октябрьский говорил:
«На основании неопровержимых и точных данных 19 апреля, т.е. за три недели до наступления армии Майнштейна на Керченском полуострове, я лично доложил Военсовету Крымского фронта о готовящемся ударе».

К сожалению, я не смог найти в архивах официальных докладов Военсовета Черноморского флота Ставке и Наркомату ВМФ с подобным предупреждением. Насколько я помню, при обсуждении положения в Крыму у маршала Буденного в конце апреля командующий флотом тоже не говорил о возможности скорого наступления противника. Очевидно, данные разведки еще не были проверены настолько, чтобы докладывать их в Москве и Главкому. Но это не меняет дела. Главное, в Севастополе считались с возможностью нового вражеского штурма и готовились отразить его. Тревога за судьбу города усилилась, когда гитлеровцы начали наступление на Керчь» .

Готовясь к штурму, противник сосредоточил вокруг Севастополя около 204 тысяч немецких и румынских солдат и офицеров, 670 артиллерийских орудий калибра от 75 до 420 мм, 655 противотанковых пушек, 720 минометов, 450 танков и 600 самолетов, 500 из которых были сосредоточены на аэродромах в Крыму. Близость их от Севастополя позволяла немецким летчикам совершать до 5 вылетов в день. В составе армии имелась сверхмощная артиллерия калибра 305, 350 и 420 мм и батарея сверхтяжелых 615-миллиметровых мортир «Карл», а также знаменитая 800-миллиметровая пушка «Дора» на железнодорожной установке. Эта исполинская пушка предназначалась для разрушения линии Мажино во Франции еще в первую мировую войну. Ствол «Доры» был длиной около 30 метров, а лафет достигал высоты трехэтажного дома.
Численность войск СОР составляла около 106 тысяч человек, из них в боевых частях насчитывалось 82 тысячи. На вооружении этих сил имелось 600 орудий разных калибров, около 2 тысяч минометов, 38 танков, 53 исправных самолета.
Соотношение сил было явно в пользу противника. «Если бы немцы бросили против нас воздушный десант прямо в город, положение было бы катастрофическим, — говорил позже вице-адмирал Октябрьский. Не следует забывать, что враг располагал большими возможностями для снабжения и пополнения своих войск. Он имел безопасные сухопутные коммуникации, а мы могли использовать для подвоза и эвакуации только морские пути, находившиеся под ударами немецкой авиации.
Для морской блокады немецкое командование использовало специальную группу из 19 торпедных и 30 сторожевых катеров, 8 катеров противолодочной обороны, 6 итальянских подводных лодок, а также самолеты. С мая они начали минирование внутреннего Севастопольского рейда.
Севастополь, вокруг которого все туже смыкалось кольцо осады, не мог больше рассчитывать на регулярную поддержку крупных кораблей. Военный совет флота настойчиво просил о помощи, но ни главнокомандование направления, ни Ставка не могли в той обстановке оказать ее в тех размерах, в каких это требовалось.
«Пробиваться в осажденный город морем или по воздуху с каждым днем становилось все труднее. За первую половину июля флот потерял транспорты «Грузия», «Абхазия», «Белосток». Погиб танкер «Громов». К концу месяца только подводные лодки могли снабжать Севастополь. Только за июнь ими было доставлено 23,5 тысячи человек пополнения, 15 тысяч тонн самых разных грузов – от боеприпасов и оружия до горючего и продовольствия. Эвакуировано обратными рейсами 25 тыс. раненых, женщин и детей.
Командующий Приморской армией генерал И.Е. Петров почти всю войну прошел вместе с флотом. К июню 1942 года он и его начальник штаба Н.И. Крылов уже имели за плечами богатый опыт борьбы с врагом: героическую оборону Одессы, критические дни Крыма и Севастополя в ноябре и декабре 1941 года. Моряки убедились, что без сухопутных сил невозможно оборонять базу с суши, а воины Приморской армии поняли, что при поддержке кораблей и береговых батарей смогут еще долго оборонять Севастополь».
За обороной Севастополя внимательно следили в Москве. После того как мы оставили Керченский полуостров, положение города-крепости чрезвычайно усложнилось. 12 июня Верховный Главнокомандующий послал защитникам города телеграмму:

Вице-адмиралу Октябрьскому, генерал-майору Петрову.

Горячо приветствую доблестных защитников Севастополя – красноармейцев, краснофлотцев, командиров и комиссаров, мужественно отстаивающих каждую пядь советской земли и наносящих удары немецким захватчикам и их румынским прихвостням.
Самоотверженная борьба севастопольцев служит примером героизма для Красной Армии и советского народа.
Уверен, что славные защитники Севастополя с достоинством и честью выполнят свой долг перед Родиной.
Сталин.

Немецко-фашистское командование предусматривало нанести одновременно два сильных концентрических удара. Главный – с северо-востока из района Камышлы в направлении полустанка Мекензиевы Горы и берега бухты Северной (в полосе обороны 172-й дивизии и левого фланга 79-й бригады). Второй (вспомогательный) удар наносился с юго-востока вдоль Ялтинского шоссе. Этими ударами предполагалось рассечь фронт нашей обороны натрое, окружить и уничтожить по частям обороняющиеся войска на главной полосе обороны, захватить командные высоты в глубине – Мекензиевы горы, Сапун-гору – затем развить наступление двух сторон непосредственно на Севастополь.
На направлении главного удара, на фронте 4-4,5 километра, Манштейн создал сильнейшую группировку: 54 армейский корпус в составе четырех немецких дивизий, один отдельный полк и несколько саперных батальонов. Общая численность войск противника на этом участке составляла 75 тысяч человек. Их поддерживало 120 артиллерийских батарей, в том числе 56 батарей тяжело и сверхмощной артиллерии калибром от 190 до 420 мм, батарея сверхтяжелых мортир. Кроме того, здесь действовало до 300 танков, на этом же направлении действовало около 600 бомбардировщиков. На направлении вспомогательного удара наступал 30-й армейский корпус в составе трех пехотных дивизий, который поддерживали 25 батарей тяжелой и легкой артиллерии и до полусотни танков. Одновременно привлекалось 150 специальных бомбардировщиков для нанесения ударов по нашим кораблям и транспортам, чтобы сорвать подвоз подкреплений, боеприпасов и других видов снабжения.
Наступление на Севастополь началось мощной артиллерийской и авиационной подготовкой, длившейся пять дней. За эти дни вражеская артиллерия выпустила свыше 126 тысяч снарядов крупного калибра, а авиация сбросила около 48 тысяч бомб.
7 июня немецкая пехота под прикрытием артиллерийского огня и авиации и в сопровождении танков перешла в наступление. За два дня наступления противнику на направлении главного удара удалось вклиниться в оборону 79-й бригады и 172-й дивизии всего на глубину одного километра и окружить часть сил 747-го полка (около батальона). В немецком донесении сообщалось: «Наступление наталкивается на планомерно оборудованную, сильно минированную и с большевистским упрямством защищаемую систему позиций. Непрерывный губительный огонь артиллерии противника ведется по всем немецким позициям. Уже первые дни боев показывают, что под этим адским артиллерийским огнем наступление дальше вести невозможно».
Необходимо подчеркнуть роль береговой обороны во главе с генералом П.А. Моргуновым. Он и его подчиненные еще до войны провели рекогносцировочные работы для строительства укреплений вокруг города. Личный состав береговой обороны и инженерного отдела флота в кратчайшие сроки построил доты и дзоты, которые встали на пути гитлеровцев. Спешно созданные оборонительные рубежи заняли моряки и воины Приморской армии, совершенствуя их уже в ходе напряженной борьбы за город.
Батареи береговой обороны стали опорными узлами, а нередко и командными пунктами сухопутных частей. Упорно удерживаемые, такие опорные узлы позволяли выигрывать время для передислокации частей во время яростных вражеских атак. 305-миллиметровая батарея на Херсонесском мысу сдерживала атаки неприятеля до самых последних минут организованного сопротивления в Севастополе.
Манштейн решил завершить прорыв нашей обороны на направлении главного удара и в ночь на 9 июня подвел еще одну пехотную дивизию (22-ю) и пополнил ослабленные дивизии отдельными резервными пехотными и саперными частями. Враг наращивал свои силы там, где он уже добился некоторого успеха. В случае выхода противника на Мекензиевы горы и к бухте Северная вся 95-я дивизия оказывалась бы отрезанной от основных сил СОРа, а 25-я Чапаевская дивизия, державшая оборону в центре фронта, была бы под угрозой удара с тыла. Кроме того, сам Севастополь подвергался бы обстрелу артиллерией с Мекензиевых гор. Поэтому в эти дни на других участках фронта враг не наступал, все его силы были брошены на 172-ю дивизию и 79-ю бригаду.
Враг нес огромные потери. За пять дней ожесточенного сражения на направлении главного удара враг потерял до 50 % состава всей ударной группировки и более 150 танков. Немалыми были потери и у защитников Севастополя. 9 июня получила серьезное повреждение береговая батарея № 30, известная меткостью своего огня. 10 июня были потоплены эсминец «Свободный» и санитарный транспорт «Абхазия».
«Росли потери флота, но, несмотря ни на что, корабли продолжали сражаться за Севастополь. Гремели залпы орудий крейсера «Молотов», эсминца «Бдительный».
11 июня бои на северном направлении стали принимать затяжной характер. Манштейн дополнительно перебросил под Севастополь с Керченского полуострова 4-ю румынскую дивизию, а также другие отдельные полки. Немцы перенацелили свой удар на южное ялтинское направление.
12 июня гитлеровцы силами трех дивизий перешли в наступление на направлении вспомогательного удара и после упорных боев захватили Камары, хутор Прокуратора и вышли на вершину горы Гасфорта. С нашей стороны на этом направлении удара немцев в борьбу были втянуты 109, 388, 386-я дивизии. После трехдневных атак на ялтинском направлении противник вбил клин в оборону 386-й стрелковой дивизии 7-й бригады морской пехоты на глубину до трех километров.
15 июня противнику удалось продвинуться к Балаклавской долине, а на следующий день наши части оставили совхоз «Благодать».
17 июня на северном участке фронта начался новый мощный артиллерийский огневой налет, а вслед за ним перешли в наступление части 54-го армейского корпуса. Этот штурм не прекращался ни на день и был решающим для нашей обороны. Основное острие удара нацеливалось на 345-ю дивизию, в стык между ней и 95-й дивизией, где на маленьком участке действовали сохранившиеся подразделения 172-й дивизии, в которой было всего около 200 человек. Четырем немецким полкам с танками удалось вклиниться в позиции 95-й дивизии и выйти к Братскому кладбищу» .
На следующий день гитлеровцам удалось блокировать 30-ю батарею капитана Александера, которая прикрывала огнем своих 12-дюймовых орудий Северную сторону. Одно орудие уже было выведено из строя, подошли к концу снаряды. На батарею был передан приказ эвакуироваться. Артиллеристы бросили в эфир гордый ответ: «Умираем на родной земле». Раздался страшный силы взрыв, и батарея Александера перестала существовать.
Ни одна батарея не сдалась неприятелю. Все они, одна за другой, заканчивая бой, сами взрывали себя.

Оперативная сводка за 20 июня:

«95-я стрелковая дивизия почти вся выбита, в полках осталось, где сто человек, а где и меньше того. Северные укрепления защищает сводная рота саперного батальона береговой обороны главной базы… Оставшаяся у защитников Северной стороны подвижная артиллерия 95-й стрелковой дивизии и зенитные батареи ПВО подтянуты к Инженерной пристани и Михайловскому равелину, но нет ни одного снаряда и негде взять…»

Развернулись бои за Константиновский равелин. Корабли, входившие в порт и выходившие из него, всегда следовали мимо этого старого форта, с которого в 1854 году город был оповещен о приближении неприятеля. Теперь моряки под командованием капитана 3 ранга М.Е. Евсеева вместе с пехотинцами майора И.П. Дацко отстаивали последний бастион на пути к Северной бухте.
«Когда положение стало совсем критическим, лидер «Ташкент» под командованием капитана 3 ранга В.Н. Ерошенко и комиссара Г.А. Коновалова доставил пополнение: в Севастополь была переброшена 142-я стрелковая бригада (1264 человека) и немного боеприпасов. Это был последний рейс в Севастополь крупного надводного корабля. Лидер всего несколько часов находился в гавани, где обстреливался почти каждый квадратный метр водного пространства. За это время «Ташкент» успел разгрузиться и принять на борт 2300 женщин, детей и раненых. Кроме того, на борт взяли знаменитую панораму Ф.А. Рубо «Оборона Севастополя», спасенную матросами из огня.
На рассвете 27 июня Ерошенко повел корабль в Новороссийск. Враг сбросил на «Ташкент» 96 пикирующих бомбардировщиков, которые сбросили на лидер не менее трехсот бомб. Несмотря на умелое маневрирование корабля, несмотря на его сильный и меткий зенитный огонь, немцам удалось положить рядом с ним немало бомб. Лидер получил повреждения, принял много воды и, по рассказам очевидцев, только чудом оставался на плаву.
Командующий эскадрой Л.А. Владимирский на торпедном катере в сопровождении эсминцев, сторожевых кораблей и буксира вышел в море, чтобы встретить «Ташкент» и, если потребуется, оказать ему помощь. Вечером 27 июня корабль благополучно привели на буксире в Новороссийск. Но это был последний рейс корабля. Вскоре он был потоплен немецкой авиацией в гавани Новороссийска.
Говоря о подвиге «Ташкента», нельзя не вспомнить эсминцы «Бдительный» и «Безупречный» под командованием А.Н. Горшенина и П.М. Буряка. Экипажи обоих кораблей героически проявили себя еще в дни обороны Одессы. Самой высокой похвалы заслуживали прорывы эсминцев в осажденный Севастополь.
Особенно трудные задачи выпали на долю «Безупречного». Пять раз прорывался эсминец сквозь огненную блокаду к защитникам Севастополя и оставался при этом невредимым. В конце июня 1942 года «Безупречный» снова ушел в Севастополь. Из этого похода он уже не вернулся, эсминец погиб, когда до цели оставалось всего несколько десятков миль. Шедший рядом «Ташкент» пытался помочь людям, оказавшимся в воде, но потерпевшие знали, что лидер везет пополнение городу-крепости, и наотрез отказались от помощи.
В тот день вместе с Петром Максимовичем Буряком погиб его шестнадцатилетний сын Владимир, плававший юнгой на эсминце…» .
В последние дни июня обстановка в Севастополе резко ухудшилась. В это время командующий оборонительным районом Ф.С. Октябрьский вместе с членом Военсовета Н.М.Кулаковым телеграфировал:

Москва – Кузнецову; Краснодар – Буденному, Исакову.

Исходя из данной конкретной обстановки, прошу разрешить мне в ночь на 1 июля вывезти самолетами 200 – 250 ответственных работников, командиров на Кавказ, а также и самому покинуть Севастополь, оставив здесь своего заместителя генерал-майора Петрова И.Е. Противник прорвался с Северной стороны на Корабельную. Боевые действия приняли характер уличных боев. Оставшиеся войска сильно устали, хотя большинство продолжало героически драться. Противник резко увеличил нажим авиацией, танками. Учитывая сильное снижение огневой мощи, надо считать, что в таком положении мы продержимся максимум 2-3 дня».

Из воспоминаний адмирала флота Н.Г. Кузнецова:

Об этой телеграмме мне доложили около 14 часов 30 июня. Хотя СОР оперативно подчинялся маршалу Буденному, я понимал, что моя обязанность прежде всего – своевременно дать ответ. Армейское командование в Краснодаре еще болезненно переживало недавнюю неудачу на Керченском полуострове. По опыту эвакуации Таллинна я полагал, что главком едва ли примет решение сам, не запросив Ставку. Времени же для запросов и согласований уже не оставалось. По обстановке было ясно: Севастополь придется оставить. Поэтому, еще не заручившись согласием Ставки, я приказал ответить вице-адмиралу Октябрьскому: «Нарком ваше предложение целиком поддерживает». Переговорив со Сталиным, в 16 часов 40 минут я послал Военсовету Черноморского флота телеграмму о том, что эвакуация Военсовета разрешена.
В ночь на 1 июля Военный совет Черноморского флота вылетел с единственного оставшегося в наших руках аэродрома около Херсонесского маяка в Новороссийск.
Соглашаясь с эвакуацией Военного совета из Севастополя, я рассчитывал на то, что в городе останется генерал-майор И.Е. Петров, заместитель командующего флотом, который будет руководить обороной до последнего момента. Но 1 июля в телеграмме из Новороссийска Военсовет флота донес: «Старшим начальником в Севастополе оставлен комдив-109 генерал-майор П.Г. Новиков, а его помощником по морской части – капитан 3 ранга А.Д. Ильичев».
В своей телеграмме я давал разрешение на выезд только Военного совета флота и группы руководящего состава, если в Севастополе останется генерал Петров. В этом случае я рассчитывал на то, что борьба еще какое-то время будет продолжаться. Теперь же нельзя было надеяться на организованное сопротивление в течение хотя бы недели и эвакуацию оставшихся войск.

Однако Севастополь продолжал сражаться. Прижатые к морю, его защитники держались еще более десяти дней, оказывая мужественное сопротивление врагу. В городе, и особенно на Херсонесском мысу, оставалось довольно много красноармейцев, краснофлотцев и командиров. Возглавил их командир 109-й стрелковой дивизии генерал-майор П.Г. Новиков .
Были ли приняты все меры для эвакуации? Вопрос о возможном оставлении Севастополя должен был стоять перед командованием флота, главнокомандованием Северо-Кавказского направления, которому Черноморский флот был оперативно подчинен, и Наркоматом ВМФ. Все эти инстанции обязаны были позаботиться не только о борьбе до последней возможности, но и вынужденном спешном отходе, если этого потребует обстановка. Эвакуация оставшихся войск после третьего штурма Севастополя еще ждет объективного исторического анализа.
Меньше всего следует упрекать в непредусмотрительности местное командование, которому была дана директива драться до последней возможности. Все внимание было сосредоточено на отражении атак врага. Больше внимания назревавшей эвакуации из Севастополя должен был уделить штаб главнокомандования направления, находившийся в Краснодаре. Трудно судить, почему он этого не сделал.
Вес день 28 июня враг проводил наступление на всех направлениях. Танки и пехота глубоко проникали в нашу оборону. Создав густую дымовую завесу над бухтой Северной и южным ее берегом, он открыл ураганный огонь по нашим войскам и начал переправу на катерах и шлюпках. Форсировав бухту, гитлеровцы вышли в район Килен-балки и стали приближаться к Севастополю.
29 июня противник повел наступление и на южном участке фронта в направлении высоты Карагач и Сапун-горы, где оборону держали 7,8 и 9-я бригады морской пехоты и 386-я стрелковая дивизия. Используя сильный огонь, удары авиации, танки и пехота врага прорвали линию обороны 386-й дивизии и 8-й бригады морской пехоты, вышли на Сапун-гору и овладели районом хутора Дергачи. На правом участке фронта немцы обошли Балаклавские укрепления, сломили оборону 9-й бригады морской пехоты и вышли к мысу Фиолент.
30 июня командование СОР получило приказ Ставки – оставить город. Вечером началась эвакуация войск. В это время город подвергался жестоким бомбардировкам и артиллерийским обстрелам. Когда немцы продвинулись к последним рубежам севастопольцев на Херсонесе и все водное пространство вокруг стало простреливаться, посылать туда транспорты или крупные боевые корабли стало невозможно. Малые же сделали все, что было в их силах, люди уже вплавь добирались до них под огнем пушек и автоматов. После 1 июля в район смогли прорваться лишь две подводные лодки, два тральщика и несколько сторожевых катеров.

Телеграмма Генштаба Красной Армии командующему войсками Северо-Кавказского фронта маршалу С.М. Буденному об эвакуации бойцов и командиров из Севастопольского оборонительного района (СОР), 4 июля 1942 года.

На побережье СОР есть еще много отдельных групп бойцов и командиров, продолжающих оказывать сопротивление врагу. Необходимо принять все меры для их эвакуации, посылая для этой цели мелкие суда и морские самолеты. Мотивировка моряков и летчиков невозможности подхода к берегу из-за волны неверна. Можно подобрать людей, не подходя к берегу, а принимая их на борт в 500-1000 м от берега.
Прошу приказать не прекращать эвакуацию и сделать все возможное для вывоза героев Севастополя.
Ватутин, Рыжков

Полностью эвакуировать все войска из города не удалось. Оставшиеся на берегу дрались до тех пор, пока не иссякли боеприпасы, продовольствие и питьевая вода. Части защитников города все же удалось пробиться в горы и соединиться с партизанами.
Итак, Севастополь был оставлен. Однако значение его обороны трудно переоценить. Это была не просто упорная оборона одного города, а целая эпопея, оказавшая огромное влияние на весь ход войны и сыгравшая исключительную роль в отражении наступления южной группы немецких армий.
Борьба защитников Севастополя оказала огромную помощь нашему фронту за сотни километров от этого города. Севастополь был нужен фашистам еще в октябре-ноябре 1941 года, а они сумели захватить его ценою огромных потерь только в июле 1942 года.




Крымская оборонительная. Бои на подступах к Севастополю.



После налета немецкой авиации на Севастополь, на рассвете 22 июня, Черноморский флот в сравнительно спокойной обстановке развертывал свои силы и ставил минные заграждения.
«После войны было высказано немало критических замечаний по этому поводу: мол, без особой нужды ставили мины у своих баз. Вице-адмирал И.Д. Елисеев в сообщении Наркому ВМФ Н.Г. Кузнецову писал: «Когда выяснилось, что нашим врагом на Черном море станут румыны и немцы, следовало воздержаться от постановки мин, поскольку большой угрозы с моря не было, а постановка их принесла нам много горя. Основными потребителями моря были мы сами».
Мнение это небезосновательно, но полностью согласиться с ним нельзя. Отсутствие минных полей возле Севастополя позволило бы даже слабому противнику подходить к порту ночью и ставить мины. Весь район моря возле Севастополя пришлось бы считать опасным и постоянно проводить контрольное траление. В то же время любой неприятельский эсминец ночью или в тумане мог подойти к этой важной базе нашего флота и обстрелять ее. И трудно сказать, что доставило бы больше беспокойства: свои мины, о расположении которых мы отлично знали, или опасения, что враг может войти в незащищенные нашими минами воды».

Вопрос о значении Севастополя как военно-морской база в системе обороны всего Черноморского побережья не раз обсуждался еще в предвоенные годы. На флот возлагалась обязанность оборонять побережье с моря, но в ведении флотского командования находились лишь отдельные прибрежные районы, где базировались корабли или строились береговые батареи. Опыт севастопольской обороны в прошлом веке заставлял заботиться о подготовке Севастополя к круговой обороне. Еще до войны были проведены рекогносцировочные работы, намечены сухопутные рубежи. Но практически к их созданию приступили только после того, как война уже началась. По мере продвижения противника к городу работы ускорялись, Военсовет флота с каждым днем привлекал к строительству все больше воинов и местных жителей. В 10-12 километрах от города строился главный оборонительный рубеж, ближе к городу, в 3-6 километрах от него, шел тыловой рубеж. К моменту прорыва немцев в Крым было сделано очень много. Огромная заслуга в этом принадлежит генералу А.Ф. Хренову. В сентябре-октябре 1941 года боевую службу на позициях несли около 5 тысяч человек, а для надежной обороны города даже по самым скромным подсчетам требовалось не менее 10 тысяч.
Севастополь имел мощную береговую артиллерию: 11 батарей только крупного и среднего калибра, готовых вести огонь по морским и береговым целям. Могла быть использована также эскадра Черноморского флота (линкор, крейсеры, эсминцы). Немалую роль способна была сыграть и авиация флота. Но наиболее реальной силой, в случае наступления противника на Севастополь с тыла, все же предстояло стать армейским и флотским частям на оборонительных рубежах. Особенно необходимы были крупные армейские соединения. Несмотря на горячее желание защищать родной город, несмотря на храбрость и отвагу, моряки были менее подготовлены к боям на суше. Прежде всего, это касалось командного состава.
Стратегическое значение Севастополя высоко оценивалось противником, особенно после того, как гитлеровцы продвинулись к берегам Азовского моря.
Немецкая группа армий «Юг», продвигаясь на восток, захватила большую часть Украины. Оставив в тылу осажденную Одессу, 11-я фашистская армия устремилась в Крым. В начале сентября определилось направление наступления противника – на Перекоп.
«Главный морской штаб доложил Наркому ВМФ план сухопутной обороны Севастополя. Он был одобрен с приказанием: усилить Северный сектор созданием третьей линии обороны, подготовить бухты западнее Севастополя для приемки судов, усилить первую линию обороны 100-130-миллиметровой морской артиллерией. Телеграмма эта была подписана 9 сентября. Как вспоминает генерал П.А. Моргунов, 31 орудие пришлось отправить к Перекопу и у него в резерве не осталось ни одной пушки.
Угроза Севастополю становилась все реальнее. 12 сентября 1941 года береговая батарея Черноморского флота № 725 у Перекопа дала первый залп по врагу.
Телеграммы Военного совета Черноморского флота Наркому ВМФ Н.Г. Кузнецову, а также донесения его заместителей находившихся на юге – Г.И. Левченко и И.В. Рогова — становились все тревожнее».
Перекопский перешеек, к которому подошел враг, стал как бы первым рубежом обороны Севастополя. Узость перешейка позволяла создать здесь мощные укрепления и затруднить врагу прорыв в Крым.
Командование флота предложило выделить свои флотские части для подкрепления 51-й армии, занимавшей позиции по перешейку. На передовую линию обороны был направлен 122-й полк зенитной артиллерии в составе трех дивизионов. На берегу Сиваша и на перекопских позициях было установлено восемь береговых батарей среднего калибра. В распоряжение 51-й армии передали бронепоезд, укомплектованный исключительно моряками. Авиагруппа Черноморского флота всеми силами поддерживала армию. Во второй половине октября, когда положение на Ишуньских позициях стало критическим, туда была направлена 7-я бригада морской пехоты полковника Е.И. Жидилова.
Нельзя не упомянуть о действиях Азовской флотилии в период боев на Перекопе и в тяжелые дни эвакуации 51-й армии из Крыма. Когда в середине сентября 1941 года противник из Геническа устремился к Арабатской стрелке, корабли флотилии поддержали огнем части 51-й армии. В дни эвакуации армии начальник штаба флотилии капитан 2 ранга А.В. Свердлов, выполняя указания командующего контр-адмирала С.Г. Горшкова, лично руководил действиями кораблей, на которые была возложена задача обеспечить переправу отступавших частей через Керченский пролив в Тамань. С Крымского полуострова в тот период было вывезено более 120 тысяч бойцов.
«Военсовет Черноморского флота жаловался на недостаточно энергичные действия командующего 51-й армией Ф.И. Кузнецова, возглавлявшего оборону Крыма. Большие надежды возлагали на прибывшую из Одессы Приморскую армию, часть которой уже вступила в бой. Но основные силы были еще на пути к месту боев на Перекопе. В это время по решению Ставки генерал Ф.И. Кузнецов был заменен генералом П.И. Батовым, а командующим войсками Крыма стал заместитель Наркома ВМФ вице-адмирал Г.И. Левченко. Случись это хотя бы месяцем раньше, такая реорганизация, возможно, принесла бы еще пользу. Но время было упущено, Левченко принял командование лишь 23 октября, когда обстановка на крымском участке фронта стала настолько тяжелой, что выправить положение было невозможно.
Прорвав Ишуньские позиции и выйдя на степные просторы, войска 11-й немецкой армии устремились на Саки и Бахчисарай, чтобы отрезать путь нашим войскам отходившим на Севастополь и Алушту, и оседлать шоссе на Керчь. 51-я армия отходила к Керченскому полуострову, получив задание прочно оборонять его. Приморской армии было указано направление на Севастополь.
Ведя арьергардные бои, части Приморской армии и морская пехота вынуждали противника совершать обходные маневры, а это замедляло его наступление на Севастополь. 30 октября в бою под Симферополем был ранен комбриг Евгений Иванович Жидилов, но строя он не покинул.
Командующий флотом 28 октября на эсминце «Бойкий» вышел из Севастополя в Поти «для подготовки баз и перебазирования флота на порты Кавказского побережья». За него в главной базе остался начальник штаба контр-адмирал И.Д. Елисеев.
После того как противнику удалось прорвать Ишуньские позиции, под угрозой оказался не только Севастополь, но и другие флотские гарнизоны на побережье. Почти все они не могли оказать врагу, наступавшему с тыла, сколько-нибудь серьезного сопротивления. Надо было как можно быстрее отвести эти небольшие силы в Севастополь» (Кузнецов Н.Г. 2000, — стр.27 ).
Из Евпатории удалось вывезти только личный состав гарнизона, а береговую батарею пришлось взорвать. 29-31 октября был эвакуирован гарнизон Ак-Мечети и 119-й авиаполк из Донузлава. В операции участвовали эскадренные миноносцы «Бдительный» и «Шаумян», тральщики, катера типа «МО» и сейнеры. Все, что корабли не смогли вывезти, было уничтожено.

Тем временем нарастала угроза для самого Севастополя. Враг стремительно продвигался по Крыму, а войска Приморской армии еще не подошли к городу. 30 октября в Севастополе было созвано совещание командиров, военкомов, начальников политотделов соединений и начальников служб флота. Контр-адмирал Г.В. Жуков был назначен на вновь созданную должность заместителя командующего флотом по обороне главной базы. Гавриил Васильевич уже имел опыт руководства обороной Одессы и поэтому уверенно взялся за решение такой же задачи в Севастополе.
К 30 октября войска, готовые оборонять главную базу, состояли из двух батальонов местного стрелкового полка, 2-го и 3-го полков морской пехоты, гарнизонов долговременных огневых точек (дотов) и нескольких артиллерийских подразделений. Всего это было около 12 тысяч человек, из них почти 700 – лица командного состава. В полной боевой готовности находились батареи береговой обороны.
«Чтобы отразить первый натиск врага, следовало по крайней мере удвоить численность войск. Ближайшими резервами являлись Учебный отряд Черноморского флота, училище береговой обороны, аэродромные части ВВС, школа НКВД. Все они сразу получили указание немедленно формировать батальоны морской пехоты. Это составило около трех с половиной тысяч человек.
31 октября ждали из Новороссийска 8-ю бригаду морской пехоты (около трех с половиной тысяч бойцов), а с тендровского боевого участка – батальон Дунайской военной флотилии. Но даже с этим пополнением не хватало еще около 5 тысяч человек. Следовало немедленно формировать новые части из состава эвакуированных в Севастополь гарнизонов, но для них на месте не было оружия.
Еще 30 октября за подписью И.Д. Елисеева и Н.М. Кулакова пошла телеграмма в адрес командира военно-морской базы Туапсе. В ней предлагалось срочно, «сегодня же», отобрать в частях и направить в Севастополь на эсминце «Сообразительный» 1500 винтовок».
В тот же день произошло событие, с которого началась 250-дневная героическая оборона Севастополя. Береговая батарея № 54 под командованием старшего лейтенанта И.И. Заики, расположенная в районе деревни Николаевки, немного севернее города, в 16 часов 35 минут открыла огонь по колонне вражеских танков. Вскоре в бой вступили и другие защитники Севастополя. Береговые батареи продолжали успешно отражать натиск врага.
2 ноября бои против гитлеровцев вела уже не только артиллерия, но и авиация и части морской пехоты. Береговая батарея № 30 обстреливала скопления войск противника в Бахчисарае и Альма-Тамаке. Открыла огонь и береговая батарея № 10. Береговая артиллерия флота замыкалась на генерал-майора П.А. Моргунова. В тот же день наша авиация совершила 33 боевых вылета, штурмуя вражеские войска в районе Николаевки, Альма-Тамака, станции Альма-Тархан.
Вернувшийся в Севастополь 2 ноября командующий Черноморским флотом Ф.С. Октябрьский взялся за укрепление обороны города и подготовку к новым боям.

Пополнялась Приморская армия, которая к тому времени, после жестоких боев с наступавшим противником на севере Крыма, потеряла немало людей. Уставшая и малочисленная, она не могла успешно отражать натиск врага: это пришло позднее. Генерал И.Е. Петров 5 ноября на Военном совете флота признал, что только «на базе созданного уже флотом с приходом Приморской армии Севастополь можно держать».
В Приморскую армию влились части 25-й, 95-й и 172-й стрелковых дивизий, только что прибывших в Севастополь, несколько тысяч из бойцов из Севастопольского гарнизона и 7-й бригады морской пехоты. Севастопольский гарнизон усилился теперь более чем на 30 тысяч бойцов и 350 стволов полевой артиллерии и минометов. К 9 ноября 1941 года сухопутная оборона была организована. Оборонительный район был разбит на четыре сектора. Первые числа ноября 1941 года оказались очень тревожными для Севастополя – противник атаковал еще недостроенные, недооборудованные рубежи обороны.
Сравнительно малочисленные флотские подразделения, батареи береговой обороны, поддержанные артиллерией кораблей, мужественно отражали атакующего врага. Батарея № 54 стреляла до последней возможности и уничтожила 16 немецких танков, несколько автомашин с пехотой. В памятный день – 7 ноября – пять героев-черноморцев: Ю. Паршин, В. Цибулько, И. Красносельский, Д. Одинцов во главе с политруком Н.Д. Фильченков – ценою собственной жизни остановили танки врага в районе Дуванкоя.
«9 ноября 1941 года командующий СОР генерал И.Е. Петров издал приказ о создании секторов. В целях объединения действий всех частей и отрядов и организации надлежащего управления ими, с учетом опыта обороны Одессы и первых дней борьбы в Севастополе, создавалось четыре сектора обороны. Был определен состав каждого из них и назначены коменданты секторов из числа командиров дивизий Приморской армии.
Первый сектор прикрывал балаклавское (приморское) направление. В него входили 40-я кавалерийская дивизия полковника Ф.Ф. Кудюрова и 383-й стрелковый полк 172-й стрелковой дивизии. Комендантом сектора был назначен полковник П.Г. Новиков, военком – полковой комиссар А.Д. Хацкевич.
Второй сектор прикрывал важное направление Ялта, Севастополь. В составе его были 172-я дивизия ( без 383-го стрелкового полка ), 2-й Черноморский полк морской пехоты ( командир майор Н.Н. Таран), 1-й Севастопольский полк ( командир полковник П.Ф. Горпищенко ),31-й стрелковый полк 25-й Чапаевской дивизии ( командир подполковник К.М. Мухамедьяров ), 134-й гаубичный артполк ( командир майор И.Ф. Шмельков ) и 52-й артиллерийский полк (командир подполковник И.И. Хаханов ). Обязанности коменданты были возложены на комдива-172 И.А.Ласкина, а военкомом стал комиссар П.Е. Солонцов.
Третий сектор, в который входили 25-я Чапаевская дивизия (без 31-го стрелкового полка), 3-й морской, 2-й Перекопский полки и 7-я бригада морской пехоты (командир полковник Е.И.Жидилов, комиссар Н.Е. Ехлаков), прикрывал центрально-восточное направление. Комендантом сектора назначался командир Чапаевской генерал-майор Т.К. Коломиец, военкомом – комиссар этой же дивизии бригадный комиссар А.С. Степанов.
Четвертый сектор прикрывал направление Бахчисарай, Севастополь. Здесь держали оборону 95-я стрелковая дивизия, 8-я бригада морской пехоты (командир полковник В.Л.Вильшанский, позднее – позднее полковник П.Ф. Горпищеко)и местный стрелковый полк. Комендантом сектора стал комдив-95 генерал-майор В.Ф. Воробьев, военкомом – полковой комиссар Я.Г. Мельников.
Каждый сектор имел довольно сильную полевую артиллерию и получал мощную огневую поддержку дальнобойных береговых батарей. Такой сектор в оборонительном бою мог противостоять ударной силе двух немецких дивизий».
На 10 ноября в СОР насчитывалось уже 52 тысячи человек. Большое значения имело то обстоятельство, что тыл главной базы флота имел значительные материальные запасы, в том числе и артиллерийские снаряды.
Теперь был образован сплошной фронт обороны, увеличена его глубина и улучшено управление войсками, в несколько раз повысилась плотность пулеметного, артиллерийского и минометного огня.
Это признавало и немецко-фашистское командование. В своих мемуарах Манштейн признавал:

«Благодаря энергичным мерам советского командования противник сумел остановить продвижение 54-го армейского корпуса на подступах к крепости. В связи с наличием коммуникаций противник счел себя даже достаточно сильным для того, чтобы при поддержке огня флота начать наступление с побережья севернее Севастополя против правого фланга 54 ак.
В этих условиях командование армии должно было отказаться от своего плана взять Севастополь внезапным ударом с ходу» .

И Манштейн продолжал подтягивать сюда из глубины силы для нового наступления.
«Директива Ставки Верховного Главнокомандования, требовавшая оборонять Севастополь всеми силами, предусматривала и некоторые организационные мероприятия. Руководство СОР с 10 ноября возлагалось на командующего Черноморским флотом вице-адмирала Ф.С. Октябрьского, а командарм Приморской, оставаясь в этой должности, одновременно назначался заместителем командующего СОР по сухопутной обороне. Ему теперь полностью были подчинены все части и соединения морской пехоты главной базы флота».




Тихвинская оборонительная операция (16 октября — 18 ноября 1941)

Операция проводилась с 16 октября по 18 ноября 1941 года. Дата окончания операции указана так, как она определена официальной советской историографией, однако она является весьма условной и формально определяется по началу наступления войск 4-й армии непосредственно на Тихвин 19 ноября 1941 года. При этом, советские войска в южной части территории, охваченной операцией, в районе Малой Вишеры перешли в наступление уже 12 ноября 1941 года, но вместе с тем, на северной части территории оборонительные бои советских войск с частями противника, которые не оставляли попыток прорваться к Ладожскому озеру продолжались у Волхова до 25 ноября 1941 года, а у Войбокало и в первой декаде декабря 1941 года.
Операции непосредственно предшествовала во времени и пространстве Ленинградская стратегическая оборонительная операция. Продолжением операции на той же территории со стороны советских войск стала Тихвинская стратегическая наступательная операция. С операцией по времени частично совпала вторая Синявинская наступательная операция (1941).

Планы Германии
В середине сентября 1941 года немецким высшим командованием было принято окончательное решение относительно судьбы Ленинграда, а именно: город должен быть отрезан от остальной части страны и принужден к капитуляции. В результате событий, произошедших в ходе наступления немецких войск на Ленинград, сухопутные коммуникации, ведущие к городу были перерезаны, и как показало дальнейшее развитие событий, надёжно перерезаны. Однако у Ленинграда оставались пути сообщения по Ладожскому озеру, поскольку южный и юго-восточные берега озера, а также часть восточного берега, находились под контролем советских войск.
С целью прекращения всяких коммуникаций, командованием группы армий Север был разработан план, в соответствии с которым войска Германии должны были развить с рубежа Волхова наступление в общем направлении на Тихвин, выйти на Свирь и соединиться там с финскими войсками. Главное наступление должно было быть обеспечено от удара с правого фланга наступлением на Малую Вишеру — Бологое с перспективой соединения там с войсками группы армий «Центр», которые своим левым флангом должны были наступать в направлении Калинин — Вышний Волочек. Такое соединение кроме того, что исключало возможность контрудара с юга, ещё и отрезало весь Северо-Западный фронт в районе озёр Селигерской системы. Кроме того, моторизованные войска правого фланга, взяв Малую Вишеру, должны были развивать наступление на восток, с тем, чтобы выйти к Тихвину с юга. С левого фланга ударной группировки также предполагалось ограниченное наступление на север, с целью рассечь и прижать советские войска к южному берегу Ладожского озера.

Ход операции

16 октября 1941 года немецкие войска (11-я пехотная дивизия и 21-я пехотная дивизия) переправились в двух местах через Волхов и сумели создать и расширить плацдарм в Грузино, несмотря на ожесточённое сопротивление 267-й и 288-й стрелковой дивизии. 18 октября 1941 года, переправившись на правый берег Волхова, вступила в бой ударная группа немецких войск: 12-я танковая дивизия и 20-я моторизованная дивизия наступали на направлении главного удара на Будогощь, а 8-я танковая дивизия и 18-я моторизованная дивизия с приданной 126-й пехотной дивизией наступали на направлении удара в общем направлении на Малую Вишеру. В то же самое время 11-я пехотная дивизия и 21-я пехотная дивизия, развернулись на фронтом на север, и начали наступление вдоль Волхова в направлении Киришей.

С 20 октября 1941 года части 52-й армии стали отходить в восточном и юго-восточном направлениях и таким образом между 52-й армией и 4-й армией образовался разрыв, в который, в направлении на Будогощь, и устремились немецкие войска.

Поскольку по существу на разных направлениях наступления и события развивались по-разному, в том числе и во временных границах, есть смысл оборонительные операции рассматривать отдельно.

Южный фланг немецкой группировки, 16 октября — 12 ноября 1941 года
Что касается наступления на южном фланге, то там, по планам немецкого командования группа должна была, оттеснив войска 52-й армии обойти Малую Вишеру и наступать на Тихвин с юга. 22 октября 1941 года в ожесточённых боях части 52-й армии были вынуждены оставить Большую Вишеру. Однако немецкие войска, натолкнувшись на сопротивление, не могли развивать лобовое наступление на Малую Вишеру, и 8-я танковая дивизия отошла севернее Малой Вишеры, с тем чтобы развить наступление на Тихвин не из района южнее города, а из района севернее. Тем не менее вечером 23 октября (по советским источникам 24 октября) была оставлена 126-й пехотной дивизии и Малая Вишера. Советское командование спешно перебросило из района Демянска 259-ю стрелковую дивизию и 25-ю кавалерийскую дивизию, которыми была усилена 52-я армия. Немецкие войска с боями сумели продвинуться немного восточнее Малой Вишеры, но переброшенными дивизиями вкупе с остатками частей 52-й армии, немецкое наступление было остановлено на рубеже реки Малой Вишерки. Таким образом, войска 52-й армии сорвали планы немецкого командования на выход к Тихвину с юга глубоким охватом. В конце октября положение в полосе 52-й армии сравнительно стабилизировалось и оставалось таковым до 12 ноября. С этого рубежа немецким командованием были изъяты сначала 8-я танковая дивизия, а затем, в начале ноября, и 18-я моторизованная дивизия (заменённая испанской 250-й пехотной дивизией), которая ещё 18 октября переправилась через Волхов южнее Шевелёва.

В боях на южном фланге сражения приняли ограниченное участие и войска правого фланга Новгородской оперативной группы. Их участие ограничилось обороной отдельных опорных пунктов на правом фланге немецкой группировки, в частности, Муравьёвских казарм и нанесением контрударов, впрочем никак, в силу небольшого размера и слабости частей группы, на общую обстановку не повлиявших.

Центр немецкой группировки, 16 октября — 19 ноября 1941 года
После взятия плацдарма у Грузино пехотными частями, 18 октября 1941 года туда переправились танковые части (12-ю танковая дивизия и 20-я моторизованная дивизия) и начали наступление в направлении Тихвина. К 20 октября правофланговые немецкие части оттеснили на юго-восток к верховьям реки Оскуя советскую 288-ю стрелковую дивизию, после чего путь на Будогощь был практически открыт (не считая подходивших с севера, и не успевавших развернуться частей 292-й стрелковой дивизии). Тем не менее, немецким войскам, в том числе и из-за распутицы, понадобилось три дня, чтобы дойти до Будогощи.
23 октября немецкие войска взяли Будогощь, выйдя в тыл частям 4-й армии и принудив её к отводу войск. Советское командование в спешном порядке начало снимать части с других участков фронтов, чтобы не допустить расширения прорыва: к 29 октября юго-восточнее железной дороги Будогощь — Ситомля развернулась 4-я гвардейская стрелковая дивизия, снятая из-под Синявино, на подступах к Ситомле 29 октября развернулась переброшенная судами Ладожской военной флотилии из Ленинграда 191-я стрелковая дивизия, за Ситомлей в начале ноября начала разворачиваться 44-я стрелковая дивизия также переброшенная из Ленинграда; также в районе 29 октября в Тихвин прибыли 92-я стрелковая и 60-я танковая дивизии.

От Будогощи 12-я танковая дивизия начала наступление на Ситомлю, которая 31 октября была оставлена советскими войсками.

20-я моторизованная дивизия под ударами советских войск, была вынуждена развернуться фронтом на юго-восток и отражать удары, следующие со стороны станции Тальцы в планируемом направлении Будогощь — Грузино. В первые дни ноября к 12-й танковой дивизии начали присоединяться части 18-й моторизованной дивизии, а затем и 8-й танковой дивизии из-под Малой Вишеры. 4 ноября советские войска прекратили активные контрудары, 5 ноября соединения вермахта возобновили наступление и объединёнными усилиями в ночь на 9 ноября части вермахта (51-й пехотный полк) без единого выстрела взяли Тихвин.

   …противник исключительно слабо реагирует на наше наступление на Тихвин. Возможно, у него нет больше резервов.

12 ноября части 12-й танковой дивизии перешли в наступление от Тихвина вдоль железной дороги на Волхов, и к 18 ноября заняли Кудрово и подошли вплотную к Острову на реке Сясь.

Советское командование произвело перестановки в руководстве: В. Ф. Яковлев был заменён на посту командующего 4-й армии К. А. Мерецковым. Последовали организационные изменения и пришли подкрепления — в 4-й армии 10 ноября были созданы три оперативных группы:

11-я пехотная дивизия перегруппировавшись, перешла в наступление на оборону 285-й стрелковой дивизии 24 октября 1941 года в районе Посадникова Острова и в первый же день отбросила советские войска на 5 — 10 километров к северу. Также вместе с 285-й стрелковой дивизией отступали полки 311-й стрелковой дивизии. 21-я пехотная дивизия в свою очередь наступала на некоторые части 311-й стрелковой дивизии, занимавшие оборону по правому берегу Волхова, и разрозненные части 292-й стрелковой дивизии.

   — Северная оперативная группа (два полка 44-й стрелковой дивизии, 1061-й стрелковый полк, снятая с позиций на Свири 46-я танковая бригада), развернувшаяся в районе севернее и северо-западнее Тихвина;
   — Восточная оперативная группа (свежая 65-я стрелковая дивизия, 191-я стрелковая дивизия, 27-я кавалерийская дивизия, полк 44-й стрелковой дивизии, 121-й танковый полк, 128-й отдельный танковый батальон), развернувшаяся в районе восточнее и юго-восточнее Тихвина;
   — Южная оперативная группа (4-я гвардейская стрелковая дивизия, 92-я стрелковая дивизия, 292-я стрелковой дивизии, 120-й танковый полк), развернувшаяся в районе много (в сравнении с предыдущими группами) южнее и юго-западнее Тихвина;
С 19 ноября оборонительная фаза операции под Тихвином закончилась.

Северный фланг немецкой группировки, 16 октября — 4 декабря 1941 года
Что касается наступления на север в направлении Войбокало и Волхова, то немецкое командование перебросило в полосу наступления 254-ю пехотную дивизию, таким образом, начиная от Киришей (от Грузино до Киришей немецкие войска дошли практически беспрепятственно) на западном берегу Волхова наступали на левом фланге 254-я пехотная дивизия, у Волхова 11-я пехотная дивизия (основные части дивизии форсировали Волхов и продвигались по восточному берегу на север к Киришам, где вернулись на западный берег) на восточном берегу Волхова — 21-я пехотная дивизия.

Беженцы с коровой на дороге под Тихвином

30 октября немецкие войска вступили на территорию Волховского района.

   В начале ноября 1941 года во время отступления наших войск сплошного фронта обороны Волхова не было. Разрозненные, лишённые единого командования и не объединённые общей целью обескровленные в боях советские части каждая на своем участке создавали очаги сопротивления наглому противнику и пытались незначительными силами остановить его продвижение.
Тем не менее, советские войска оказывали ожесточённое сопротивление:

   Потери были очень высоки. 21-я пехотная дивизия только в первые четыре недели с момента переправы у Грузино по 10 ноября потеряла убитыми и ранеными 79 офицеров и 2522 рядовых.

В ходе наступления, левофланговая 254-я пехотная дивизия с начала ноября всё больше и больше была вынуждена под угрозой удара со стороны 54-й армии, разворачиваться фронтом на северо-запад, в направлении Войбокало и западнее, таким образом прикрывая фланг группировки. Следует отметить, что войска 54-й армии не могли нанести удар во фланг группировки, наступающей на Волхов, поскольку они по приказу Ставки продолжали начатую 20 октября Синявинскую операцию, наступая на запад.
К началу ноября советское командование, резонно озабоченное возможностью захвата немецкими войсками Волхова и выхода в тылы 54-й армии, осуществило переброску войск, как на волховское, так и на тихвинское направления. В конце октября позиции южнее Волхова заняла 310-я стрелковая дивизия с синявинского направления, в начале ноября — 6-я бригада морской пехоты. Положение тем не менее оставалось весьма тяжёлым: в течение первой половины ноября наступление немецких войск медленно, но верно продолжалось. 285-я и 311-я стрелковые дивизии понесли тяжелейшие потери и не могли уже сдерживать натиск немецких сил. 21-я пехотная дивизия, в свою очередь, наступала на некоторые части 310-ю стрелковую дивизию, которая под ударами отходила к Волхову, а также вела бои с разрозненными частями 292-й стрелковой дивизии.
К 4 ноября 21-я пехотная дивизия продвинулась севернее Заречья.
С 5-го по 12 ноября 21-я пехотная дивизия, продолжая наступление, в ожесточённых боях с 6-й бригадой морской пехоты, подошла на подступы к Волхову, выйдя к селу Вельца. Вместе с тем, советские войска ещё удерживали за собой восточный берег Волхова в районе села Прусын. В то же время, 11-я пехотная дивизия продолжала продвижение вдоль западного берега Волхова, к 4 ноября выйдя к Оломне, к 12 ноября выйдя в район несколько севернее Глажево.

После небольшой паузы, с 14 ноября немецкие войска вновь перешли в наступление. 6-я бригада морской пехоты, 16-я танковая бригада, остатки 310-й стрелковой дивизии, другие отдельные подразделения в тяжёлых боях южнее Волхова оказывали сильное сопротивление и немецкое командование сместило акцент на наступление в обход Волхова с запада, в направлении села Шум. К тому времени, 14 ноября, обескровленную 311-ю стрелковую дивизию сменила на позициях 3-я гвардейская стрелковая дивизия, а также 122-я танковая бригада. Ещё 28 октября советские войска, оборонявшие Волхов, были объединены в Волховскую оперативную группу, переданную 4-й армии, а 12 ноября — подчинённые 54-й армии. Немецкие войска, ведущие боевые действия там же, 20 ноября сведены в оперативную группу Бёкмана, включая переброшенную на это направление к 14 ноября 223-ю пехотную дивизию и некоторые части 8-й танковой дивизии.

Несмотря на смещение главного удара, наступление непосредственно на Волхов продолжалось, бои шли за каждую деревню и лишь 25 ноября немецкие войска были остановлены в шести километрах от Волхова. Восточнее Волхова сапёрные части 21-й пехотной дивизии сумели просочиться в тыл и подорвать железную дорогу от Волхова в направлении на Петрозаводск, и наряду с тем, что разведывательный батальон 11-й пехотной дивизии западнее Волхова сумел на некоторое время перерезать шоссе Волхов — Ленинград, это стало самой северной точкой, которой смогли достигнуть немецкие войска. Наступление на Шум медленно продолжалось до 3 декабря, ещё на 1 декабря 1-й армейский корпус имел продвижение, был остановлен в полутора километрах от села и с 3 декабря уже отражал наступление советских войск, в частности, пополненной в Волхове и спешно переброшенной под Войбокало 311-й стрелковой дивизии.

Солдаты 18-й моторизованной дивизии вермахта идут мимо подбитого советского танка Т-34 в районе Тихвина

Итоги операции
Тихвинская оборонительная операция стала одной из первых оборонительных операций советских войск, в ходе которой немецкие войска не смогли достичь своих оперативных целей. Несмотря на то, что вермахт имел в ходе операции частные успехи, в частности в центре был захвачен Тихвин, тем самым было прекращено снабжение Ленинграда железной дорогой, был сорван план прорыва блокады Ленинграда войсками 54-й армии, но в целом ни на одном направлении наступления цели достигнуты не были. В ходе оборонительной операции был сорван главный план немецкого командования на соединение с финскими войсками в районе реки Свирь, посредством чего была бы довершена блокада Ленинграда, и несомненно, в этом случае Ленинград, а вместе с ним Балтийский флот и войска в Ленинграде, были бы потеряны. Вспомогательные удары на север и на юг также не принесли успеха. На южном фланге немецкого наступления был сорван план взятия Тихвина глубоким охватом с юга и возможное соединение войск Группы армий «Север» с войсками Группы армий «Центр» севернее Калинина. На севере же, несмотря на настойчивые попытки немецких войск, был сорван их план выхода на южное побережье Ладожского озера. При этом, однако, указывается, что взятие Тихвина немецкими войсками явилось одной из реальных причин уменьшения пайков, и как следствие массового голода зимой 1941—1942 года в блокадном Ленинграде.

Сопротивление советских войск, растянутость немецких коммуникаций, тяжело восполнимые потери вермахта в личном составе (Группа армий «Север» в период от 10.10.41 по 20.11.41 потеряла 26 808 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести, в основном в ходе наступления на Тихвин) и технике, создали предпосылки для проведения контрнаступления, вошедшего в историю как Тихвинская стратегическая наступательная операция.




Положение на некоторых участках фронта 5-6 октября 1941 г. во время прорыва немецкой 7 ТД от Днепра до Вязьмы

Оборонительные рубежи и система заграждений
Западного и Резервного фронтов

С конца июня до начала октября 1941 г. в полосе обороны Резервного фронта были созданы оборонительные рубежи и полоса заграждений, равноценные на всех направлениях. Основная линия обороны (Ржевский и Вяземский укрепрайоны, состоявшие из нескольких рубежей в разной степени готовности) проходила от Осташкова по левому берегу Волги, далее через пос. Оленино к верховьям Днепра и затем по левым берегам рек Немощенки и Днепра до Дорогобужа.
Полоса заграждений при этом распространялась до тылового района Западного фронта. Еще до конца июля были подготовлены к разрушению все мосты на основных дорогах, а на второстепенных дорогах они были разрушены. Так от рек Кокоши и Вопи до Днепра к 27 июля были подготовлены к разрушению 14 мостов. В полосе обороны 30-й армии Запф работы были начаты согласно приказу №057 от 05.09.1941 г. и к 21 сентября система обороны была в основном готова. Орудиям всех калибров, в том числе стоящим на закрытых огневых позициях, была поставлена задача стрелять по танками противника прямой наводкой.

Также был готов оборонительный рубеж 251-й сд (резерв Запф) по восточному берегу рек Кокоши и Вопи. Глубина обороны 30-й армии на Канютинском направлении с учетом 251-й сд составляла до 20 км.

Т.е. оборонительные рубежи и Резервного и Западного фронта были готовы к отражению наступления противника.

Разведданные сторон

23.9.1941 г. Хоменко приказал немедленно привести в полную боевую готовность средства противотанковой обороны, обратив особое внимание на танкодоступные направления. Степень важности направлений была определена так:

  1. Хутора Ново-Высокие, Крутилово, Канютино (район обороны 162-й и 251-й сд и наступления 56-го корпуса);
  2. Хутора Ново-Высокие, Терешино, Белый (район обороны 242-й сд, и наступления 41-го корпуса);
  3. Демехи–Белый (район обороны 250-й сд, и наступления 6-го корпуса).

На 1-м и 2-м направлениях находилось 3/4 всей артиллерии усиления, с учетом артиллерии стрелковых дивизий более 100 орудий, причем а фронте 162-й сд было сосредоточено 17 орудий на километр (ор/км), при том, что для создания сплошного неподвижного заградительного огня (НЗО) необходимо было лишь 12 ор/км.
После 26 сентября была проведена усиленная разведка, которая подтвердила наличие быстрых сил противника перед Западным фронтом в составе трех-четырех танковых и двух моторизованных дивизий, которые в течение нескольких часов могли сосредоточиться на Канютинском направлении.
28 и 29 сентября перебежчики из артполка 251-й сд на допросе показали, что русская воздушная разведка наблюдала 300 немецких танков на марше. Т.е. к 1 октября в распоряжении штаба Западного фронта были достоверные данные о противнике, и немецкое наступление ожидалось.

Немецкая разведка правильно определила силы главной полосы обороны Западного фронта, но ей не удалось получить данные о танковых частях резерва. Т.е. танки 126-й, 61, 128-й, 143-й, 147-й танковых бригад и 101-й мсд в расчет не принимались. Также разведка правильно определила, что основная линия обороны построена по восточному берегу Днепра, но ошиблась, считая, что она не занята войсками. Известно, что этот рубеж занимали войска 49-й армии.

Соотношение сил сторон

Соотношение сил сторон в пехоте и артиллерии было оценено на основании фактических данных некоторых частей, а соотношение сил в танках и авиации определено на основании архивных документов.

Соотношение сил 3-й Тгр Вермахта и Западного
фронта Красной Армии

Таким образом, 2 октября на Бельском направлении противник имел преимущество в пехоте и артиллерии для достижения успеха и не имел преимущества в танках, а на Канютинском направлении противник не имел преимущества ни в чем.
В авиации противник перед наступлением имел незначительный перевес. Но 3-я Тгр всю свою авиацию использовала по назначению, тогда как Запфронт выделил только 46-ю смешанную авиадивизию. Остальные четыре авиадивизии действовали на других направлениях. Дальнебомбардировочная авиация резерва Главного командования в этот день также не принимала участия в боях, несмотря на поданную фронтом заявку. Таким образом, 2 октября соотношение сил в авиации оказалось примерно 5:1 в пользу противника.

С 3 октября к действиям на фронте прорыва 3-й Тгр подключились остальные авиадивизии Запф и Резерва Главного командования, и соотношение сил выровнялось. 1 октября 30-я армия провела контрартподготовку, израсходовав до 50% боекомплекта. Однако уже в ночь с 1 на 2 октября артиллерия усиления была отведена с Канютинского направления.

Действия сторон на Канютинском направлении

Расположение немецких войск в начале наступления 2 октября: на Канютинском направлении в первом эшелоне должна была наступать 129-я пд, которая имела задачу прорыва линии обороны и разминирования маршевых дорог; во втором эшелоне наступали: справа 6-я тд с приданным танковым полком 7-й тд, слева – 7-я тд без танкового полка; в третьем эшелоне шла мотопехота танковых дивизий.
На Бельском направлении в первом эшелоне атаковала 6-я пд, за ней должен был идти танковый полк 1-й тд и приданный ему 101-й батальон огнеметных танков. В 7:00 началась артподготовка длительностью 15 минут с постановкой дымовой завесы. 7:15 подключилась авиация, и выступили два полка 129-й пд на фронте 897-го полка 242-й сд между Шелепы и р. Осотня.
7:30 выступление 430-го полка 129-й пд против двух полков 162-й сд между Шелепы и р. Вотрей.
8:00-8:30 начался отход всех частей 162-й и 242-й сд, но 897-й полк 242-й сд взорвал за собой все переправы и гати через р. Осотню, а 162-я сд не уничтожила ни одного моста, хотя все они были заминированы еще в конце июля.
В 10:00 танковая бригада находилась на расстоянии 2 км от линии фронта, а в это время на нашей передовой уже не было не только пехоты, но и артиллерии 162-й сд. Несколько выстрелов сделала одна батарея 542-го кап, которая находилась в районе Кропивни, после чего должна была отойти, но тягачи застряли, и орудия пришлось бросить.
Всего на фронте обороны между реками Вотрей и Осотней немецкие летчики и артнаблюдатели зафиксировали не более 20 орудий, хотя еще 1 октября их там находилось более 100. За 2 октября 56-й корпус взял трофеями только 6 орудий (с учетом орудий 251-й сд).
В 13:00 в Кропивне уже находился штаб танковой бригады Коля, от которого пришло сообщение, что в Кропивне захвачены многочисленные грузовики и танки, застрявшие в болоте. Проведенное мной расследование показало, что это был батальон легких танков 147-й тбр (около 50 машин Т-26 и БТ), который в ночь с 1 на 2 октября попал на минное поле и в болото. Утром его разбомбила авиация противника, и батальон прекратил существование. В этом же болоте застряли около 10 танков 25-го тп.
В 13:50 занята Летемница, в 14:00 пройден мост и захвачен плацдарм на Кокоши, при этом отмечено, что русские не обороняют восточные берега Кокоши и Вопи.
В 16:30 Хоменко приказал удерживать этот мост, который еще 2,5 часа назад был захвачен противником. После захвата плацдарма на восточном берегу Кокоши танковая бригада сосредоточилась в Корытне. Затем полк 129-й пд вступил в бой на второй линии обороны 251-й сд в районе Богданова, который длился с 16 до 20 часов, затем последовал прорыв и выход танковой бригады Коля в район Мамоново, Бельково (6 км западнее ст. Канютино), где танковая бригада, заняв круговую оборону, остановилась на ночевку. Ни один мост на реках Кокоши, Вопи и Свете также не был взорван.
Потери немцев за 2 октября подтверждают, что боев в этот день практически не было:
430-й полк 129-й пд: около 100 человек убитыми и ранеными;
6-я тд: 2 убитых и 8 раненых;
25-й тп 7-й тд: 3 убитых 5 раненых.
Вечером около 20:00 состоялись переговоры Болдина и Конева, в которых Конев устно приказал: отправить 101-ю мсд в район Курбатово, куда уже ушла 126-я тбр. Вместе со 101-й мсд отправить дивизион РС и добавил, что «нужно воздействовать на прорвавшуюся группировку противника главным образом авиацией». Однако 126-я тбр и 101-я мсд не успели выйти в район Курбатово, так как танковая бригада Коля опередила их вследствие того, что система заграждений на Канютинском направлении не была введена в действие, и мосты и гати не были взорваны.
В 8:00 3 октября 126-я тбр находилась в районе Галеево, а танки 101-й мсд подошли туда около 9:00. Согласно допросам пленных, в ночь со 2 на 3 октября на ст. Канютино находились разведбатальон и два мотополка 101-й мсд, «которыми командовал генерал» (это мог быть
только генерал-лейтенант Калинин). Утром 3 октября мотострелков должны были вывести со станции, но транспорт попал под сильную бомбежку. На рассвете 3 октября наступление танковой бригады
Коля должно было возобновиться, но было задержано и началось только в 9:30. Танковый полк 7-й тд шел в направлении ст. Канютино, а танковый полк 6-й тд обходил лесной массив с юга.
Небольшой бой был у 25-го тп в районе ст. Канютино, при этом на лесной дороге полк оставил несколько танков, у которых кончилось горючее. Оба танковых полка заняли ж/д линию около 12:30, а в
это время 126-я тбр и 101-я мсд бездействовали в районе Галеево, т.к. обе имели приказ Болдина «быть в готовности к взаимодействию». Вероятно, на первую половину дня 3 октября был намечен авианалет нашей авиации на танки противника, и связан он был со словами Конева, что «нужно воздействовать на прорвавшуюся группировку противника главным образом авиацией».
В 14:00 оба танковых полка немцев находились на расстоянии 10 км западнее и северо-западнее Холм-Жирковского. Это подтверждено докладом по Бодо Болдина Коневу, что его летчик в 13:00 наблюдал около 80 немецких танков в движении восточнее ст. Канютино.
Теперь о действиях 128-й тбр. В 9:40 по данным из переговоров Конева и Болдина она находилась в районе Харино.
А в 10:40 по данным немецкой авиаразведки голова колонны русских танков была в Веселеве (5 км южнее ХолмЖирковского). Таким образом, не позже 12:00 128-я тбр была в Холм-Жирковском, а танковый полк 6-й тд подошел к нему только в 16:00, т.е. командир 128-й тбр имел не менее четырех часов, чтобы прикрыть переправы в Глушкове и Тиханове, но у него был приказ Болдина «быть в готовности к взаимодействию».
В 16:00 танки 6-й тд атаковали Холм-Жирковский, а танки 7-й тд устремились к Глушковской переправе по северной дороге и уже в 18:25 захватили 32-тонный мост и заняли плацдарм на восточном берегу Днепра. Заминированный еще в июле мост был немедленно разминирован. 6-й мотоциклетный батальон 6-й тд, не ввязываясь в бой у Холм-Жирковского, обошел город с севера и устремился к Тихановской переправе, где в сумерках мотоциклисты смешались с нашими отступающими войсками, перешли на восточный берег и там открыли огонь. В возникшей панике мост был захвачен и разминирован. Подошедшие позднее танки позволили расширить плацдарм на восточном берегу. Теперь осталось пояснить, почему остался оголенным рубеж обороны по восточному берегу Днепра в районах Глушковской и Тихановской переправ.

Утром 30 сентября командующий 33-й армией отдал приказ о переброске 18-й сд по железной дороге в район НовоДугино. Первые эшелоны ушли в ночь с 1 на 2 октября. Однако, уже днем 1 октября на Брянском фронте обозначилось резкое ухудшение обстановки, в то время как на Западном и Резервном фронтах ожидавшееся 1 октября наступление противника так и не началось, поэтому Ставка приказала перебросить всю 49-ю армию в тыловой район Брянского
фронта. Ее фронт должна была занять 32-я армия, в состав которой вошла и 18-я сд. 2 октября части 49-й армии начали оставлять свои позиции. 194-я сд была сменена 140-й сд, причем фронт обороны 140-й сд был расширен на север до устья р. Вязьмы. Вечером 2 октября 248-я сд частью сил уже была на марше в район Ново-Дугино, а один полк 220-й сд ушел туда же ночью. Фронт обороны 220-й сд, несмотря на
то, что в ее составе остались только два полка, также был расширен на юг и включал в себя переправу на р. Немощенке у Болышево.
1310-й сп (он же 54-й сп по нумерации 18-й дно) 18-й сд прибыл на ст. Ново-Дугино в 18:00 2 октября и к 21:30 сосредоточился в Подовражное, в 6 км западнее ст. Ново-Дугино. Утром 3 октября последние части 248-й сд покинули свои позиции.
Таким образом, с вечера 2 октября до вечера 3 октября участок обороны по Днепру, включавший в себя Глушковскую и Тихановскую переправы был оголен, а сами переправы охраняли только части НКВД.
В районе Тихановской переправы находилась также рота батальона особого назначения (подрывники), а в Тычкове (2 км восточнее Тиханово) – штаб 248-й сд с командиром дивизии Сверчевским. Роте подрывников было приказано оборонять мост, вместо того, чтобы разрушить его, а после захвата моста противником, роту бросили отбивать его. Атака успеха не имела.

Два батальона 1310-го сп вышли к Днепру вечером 3 октября, когда противник уже занял обе переправы. Об этом Маландину доложили Хоруженко и Калинин. Днем 3 октября Резфронт пытался договориться со Ставкой об отмене отправки 220-й и 248-й сд, и Василевский это обещал, однако в приказе Ставки была упомянута только 248-я сд, которая прекратила погрузку и начала возвращаться назад, но уже не на машинах, а походом, так как все машины были отправлены на южный фланг Резфронта.
С утра 4 октября один батальон 1310-го сп 18-й сд был брошен отбивать Тихановскую переправу с поддержкой батальона танкеток 140-й сд (всего 30 машин). Два других батальона полка подключили к этой атаке днем, когда значительная часть танкеток была сожжена, а единственный Т-34 – подбит. При этом погиб командир танкового батальона Михаил Михайлович Шамсов, который по воспоминаниям участников был капитаном (майором), а по учету ГУК был интендантом 3-го (2) ранга. В боях за южный плацдарм 1310-й полк понес большие потери, в том числе погибли и командир, и комиссар полка, но южный плацдарм так и не удалось отбить.
На северном, Глушковском плацдарме утром и днем боев не было, по нему вела огонь лишь наша артиллерия, в результате чего были подбиты два танка 25-го тп и несколько человек убито и ранено. Вечером боев также не было, что подтверждается сменой танкистов 6-м мотополком.
Еще вечером 3 октября группа армий «Центр» приказала Готу с утра 4 октября атаковать на Вязьму, утром 4-го это же предлагал генерал-фельдмаршал Кессельринг (командующий 2-й воздушной армии). Однако танковые дивизии отчитались, что 4 октября продолжение наступления невозможно, так как 6-я тд увязла в боях и с трудом удерживает Тихановский плацдарм, а танки 7-й тд не имеют топлива.
Топливо ждали до вечера, но топливные обозы 7-й тд застряли в Матренинских болотах, и была запрошена доставка топлива авиацией на утро 5 октября. Вечером полковник Коль вывел танковый полк с Глушковского плацдарма, оставив одну роту.
Вечером же 4 октября Калинин из штаба 248-й сд в Тычкове доложил Коневу, что два полка 248-й сд подойдут к Днепру ночью, а к утру 5 октября Сверчевский намерен выбросить противника за Днепр.
Около полуночи с 4 на 5 октября Маландин (начоперотдела Запф) и Анисов (начштаба Резф) обсуждали порядок смены 220-й сд на 18-ю сд, которую необходимо было произвести не позже полудня 5 октября, так как 220-я дивизия не была упомянута в приказе Ставки, отменяющем отправку.

Прорыв на Вязьму

Утром 5 октября наши части продолжали попытки ликвидировать Тихановский плацдарм с обеих сторон Днепра, атаковали и пехотой и танками, однако немцы с помощью авиации все атаки отбили.
Днем 5 октября три тяжелых истребителя немцев притащили планер «Гигант» с 14-16 куб. м топлива, который сел в районе Рудакова. Этого топлива 25-му тп должно было хватить как раз до Вязьмы при движении по дорогам.
В 15:00 с Глушковского плацдарма наступление возобновилось. Но если 25-й тп прорвался сквозь позиции 899-го сп быстро (потери за весь день – менее 10 человек), то 6-й мотополк вынужден был врукопашную драться за каждую линию обороны (потери – около 100 человек), которых было на этом участке до 8-ми, а общая глубина обороны доходила до 5 км. Большую помощь полку в борьбе с ДОТами оказали две батареи 210-го дивизиона штурмовых орудий.
К вечеру были заняты Каменец и без боя Волочек, в котором разместился штаб полковника Коля. Подошедший 6-й мотополк прикрыл Волочек с северо-востока, востока и юга. При этом части 18-й сд (2 полка) находились всего в 1 км севернее Волочка.
6 октября утром усиленный 25-й тп вернулся на маршевую дорогу Настасьино, Дерново. До 11:30 полк вел бой с 905-м полком 248-й сд у Настасьино и запросил помощи у 6-го мотополка, но до подхода мотополка прорвался сам. Далее последовал прорыв сильных противотанковых препятствий у Мокрово, Косткино. Плацдарм на р. Вазузе, как 1-я цель наступления на Вязьму, был занят в 15:00 без
сильного сопротивления. Остановка до 16:00 и затем марш в направлении автобана западнее Вязьмы, на который первые танки вышли в 18:10. И здесь у танкового полка опять кончилось топливо. Мост через р. Бебря был взорван, а на автобане была организована круговая оборона.
Потери за день: ранено 15 человек.
Действия 6-го мотополка: ранним утром 6 октября наши части атаковали Волочек, однако все атаки были отбиты; в 11:30 командир 6-го мотополка получил приказ атаковать высоты у Настасьино. Когда полк подошел к Настасьино, оно уже было взято. Далее движение след за танковым полком.
В 17:00 голова полка подошла к Маслову. Здесь головная рота атаковала Маслово по просьбе 25-го тп. Чтобы не терять времени, полк обошел Маслова с юга, чтобы через Ново-Спасское двигаться в направлении автобана. При постоянных стычках с противником слева и справа маршевой дороги полк занял головой автобан севернее Вязьмы в 18:30. Вязьма, автобан и высоты с обеих сторон Вязьмы немедленно были взяты на прицел всеми видами тяжелого оружия.
Потери: всего ранено – 12, убито – 1.
37-й разведбатальон в 7:00 прошел через Каменец и Волочек на Шмарово, которое занял в 8:15. Отсюда выступил маршем через Петрова, Белоусова, Карабаново и Холм на Родину, чтобы занять восточный берег Вазузы. В районе Белоусова были уничтожены два тяжелых орудия и взяты пленные. У Карабанова батальон перешел без боя с помощью истребителей (авиации) противотанковый ров. Вскоре после этого батальон был атакован танками противника с
левого фланга. Два танка (52-тн) после обстрела противотанковыми орудиями и штурмовой артиллерией были оставлены экипажами, а оставшиеся повернули в направлении на северо-восток. В 14:30 батальон захватил 16-тонный мост в Родине и занял плацдарм. Действующая на востоке разведка перерезала примерно в 10 км от Родины идущую с севера на юг большую дорогу, при этом сначала в Тарбееве обстреляла колонны с отдельными машинами и взяла пленных, также повредила в 4 км восточнее Тарбеево 1 грузовой состав и уничтожила в районе Коплева (местоположение Коплево не
установлено) три самолета противника на земле.
В 18:00 после того как прибыли части усиления и разведка заняла переправу ручья батальон выступил в направлении Вязьмы через Беливицы и Семова, а в 23:30 – Демидова, Волкова.
Районы занятые: линия Шелепова – 500 м севернее Волкова. Потери: ранено – 3 человека.

Бои на Бельском направлении

Для контраста с прорывом немцев на Канютинском направлении, где было полное равенство сил, скажу несколько слов о боях на Бельском направлении, где немцы имели подавляющее преимущество в пехоте и артиллерии, а в танках было примерное равенство сил.
На всех направлениях на Белый противник столкнулся с упорным сопротивлением 242-й и 250-й сд 30-й армии и 107-й мсд.
После отхода 897-го полка 242-й сд на северный берег Осотни, были взорваны все переправы и мосты. К сожалению, один мост у Сметищи не был разрушен окончательно и оказался пригоден для одностороннего движения. По этому мосту днем 2 октября только одной танковой роте 1-го тп (около 15 танков) удалось пройти через полосу наступления соседнего 56-го корпуса к мосту в Сметищах и переправиться. Остальные роты 1-го тп смогли сосредоточиться перед
этим мостом только к 9 утра 3 октября.
Все части 6-го и 41-го корпусов сообщали о разрушенных мостах, большом количестве воронок от подрыва фугасов на всех дорогах, ведущих к Белому. Т.е. на Бельском направлении 30-я армия ввела в действие систему заграждений, что задержало наступление пехоты
6-го и 41-го корпусов, а танковые силы 1-й тд вводились в бой по частям.
К вечеру 3 октября 1-я тд, так и не выполнив задачу взять Белый 2 октября, получила приказ выйти из боя и следовать в район Спаса на Днепре для защиты левого фланга 56го корпуса. Но 107-я мсд не дала ей такой возможности, так как атаковала и днем и ночью.
К вечеру 4 октября в 1-й тд осталось менее 60 танков (потеряно около 94 танков), а сама уничтожила только 35 танков 107-й мсд. При этом 1-я тд доложила, что ей противостоят две танковые дивизии: 69-я и 107-я, которые являлись одной и той же 107-й мсд. Из боя под Белым 1-я тд смогла выйти только утром 5 октября, причем для ее замены потребовалось ввести в бой находившиеся в резерве 36-ю и 14-ю мотодивизии и 900-ю учебную бригаду.
Положение 107-й мсд осложнилось только к вечеру 4 октября, когда пехотные части противника при массированной поддержке авиации захватили Белый, где находились склады с боеприпасами и топливом. К вечеру 6 октября 107-я мсд потеряла по данным Чанчибадзе – 65 танков (по данным противника – 60 танков).
Вечером же 6 октября 107-я мсд вынуждена была сжечь свои оставшиеся без топлива танки (около 90 штук), уничтожить артиллерию и автомашины и с боями начать прорыв на северо-восток. В расположение своих частей дивизия вышла в конце
октября.

Выводы

Бои на Бельском направлении с превосходящими в несколько раз силами противника показали, что при введении в действие системы заграждений на Канютинском направлении сил Западного фронта было достаточно, чтобы:
– предотвратить быстрый прорыв 56-го корпуса на Канютинском направлении;
– части Западного и Резервного фронтов могли отойти с минимальными потерями, уплотнить оборону на Ржевско-Вяземском рубеже и парировать удар соединений 3-й и 4-й Тгр., т.е. окружения можно было избежать.




Оборонительная операция на Западной Украине (22.06-09.07)

Оборонительная операция на Западной Украине (22.06-09.07)


Юго-Западный фронт (образован 22 июня 1941 года на базе Киевского Особого военного округа), которым командовал генерал М. П. Кирпонос, представлял собой наиболее сильную группировку советских войск, сосредоточенных у западных границ СССР, так как в соответствии с довоенным планом на случай войны ему отводилась главная роль в разгроме агрессора. Его четыре общевойсковые армии (5, 6, 12, 26-я) были развернуты на 860-км фронте, от Припятских болот до Молдавии. Из 58 дивизий (в том числе 16 танковых), имевшихся в составе фронта, 15 стрелковых находились на марше. Рассвет 22 июня застал их в 100–120 км от границы. Остальные соединения располагались на зимних квартирах и в лагерях. Всего во фронте насчитывалось 957 тыс. человек, 12 604 орудия и миномета, 4783 танка и 1759 боевых самолета. 

Против войск Юго-Западного фронта действовала группа армий «Юг» (6-я и 17-я полевые армии и 1-я танковая группа) под командованием фельдмаршала К. Рундштедта, которая, в отличие от войск, наступавших севернее Припятских болот, с началом войны основной роли не играла, хотя перед ней и стояла задача уничтожить советские войска на Правобережной Украине, не допустив их отхода за Днепр. В ее составе имелось 730 тыс. человек, 9700 орудий и минометов, 799 танков и 772 боевых самолета.

Юго-Западный фронт имел достаточно сил, чтобы дать агрессору достойный отпор. Однако уже первый день войны показал, что эти возможности реализовать не удается. С первой минуты соединения, штабы, аэродромы подверглись мощным авиационным ударам, а военно-воздушные силы так и не смогли оказать должного противодействия. 

Главный удар группы армий «Юг» пришелся в стык 5-й и 6-й армий. Завязались упорные бои, которые шли с неослабевающим напряжением и упорством. Отважно сражались пограничники. Ни один наряд, ни одна застава, ни один пограничник не ушли с охраняемого объекта без приказа. Верные присяге, они стояли насмерть, а нередко и переходили в контратаки, отбрасывая врага за границу. Стойко сражались с врагом пограничники 90-го Владимир-Волынского отряда. Упорно отражала атаки противника 13-я застава под командованием лейтенанта А. В. Лопатина. Не добившись успеха в лобовой атаке, немцы обошли заставу с флангов. Пограничники продолжали неравный бой в окружении, уничтожив много вражеских солдат. Не достигнув цели в открытом бою, немцы устроили подкоп под казарму, в которой засели воины, и 1 июля подорвали ее. Все пограничники погибли, но не сдались. А. В. Лопатин посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Отважно обороняли границу заставы 91-го Рава-Русского пограничного отряда майора Я. Д. Малого. Пограничники 92-го погранотряда, возглавляемые полковником Н. И. Тарутиным, вместе с другими советскими воинами мужественно обороняли Перемышльский укрепленный район.

Самоотверженно сражались воины 91, 41, 96-й стрелковых дивизий. Несмотря на численное превосходство противника, они, умело маневрируя и используя укрепления, успешно отражали атаки врага. Действия 99-й стрелковой дивизии полковника Н. И. Дементьева и артиллерийско-пулеметных подразделений 8-го укрепленного района, оборонявшихся в районе Перемышля, также отличались упорством и мужеством. Тесное взаимодействие полевых войск, гарнизонов, дотов и пограничников сделало их оборону непреодолимой для противника, поэтому в первый день войны 17-я немецкая армия не достигла здесь сколько-нибудь серьезных результатов.

На направлении главного удара группы армий «Юг» фельдмаршал Рундштедт ввел в прорыв танковые дивизии 1-й танковой группы генерала Э. Клейста. Как только об этом стало известно в штабе фронта, генерал М. П. Кирпонос приказал командующему 6-й армией генералу И. Н. Музыченко силами 4-го механизированного корпуса совместно с отрядом 15-го механизированного корпуса, выделенным для ликвидации вражеского авиадесанта в Радехове, нанести сильный контрудар и уничтожить противника.

Одновременно с этим контрударом командующий 5-й армией генерал М. И. Потапов решил нанести контрудар по прорвавшейся танковой группировке врага силами 22-го мехкорпуса. К сожалению, взаимодействие между армиями организовано не было, а механизированные корпуса 22 июня сосредоточиться не сумели. Прорыв немецких танков к исходу дня на глубину до 20 км ликвидировать было нечем.

Вечером 22 июня генерал М. П. Кирпонос получил задачу разгромить прорвавшегося противника и к исходу 24 июня овладеть районом Люблина. Фронт имел 8 механизированных корпусов из 20, сосредоточенных в западных приграничных военных округах. Мехкорпуса объединяли 24 танковые и механизированные дивизии, насчитывавшие 4 тыс. танков, среди них 841 новый танк — KB и Т-34. 1-я немецкая танковая группа, которой командовал генерал Клейст, состояла из 9 танковых и моторизованных дивизий, имевших всего 750 танков, из них средних – Т-I I I и T-IV не более половины, а другую половину составляли устаревшие T-I и Т-I I. 
Требования Главного Командования разгромить люблинскую группировку противника в той обстановке, которая сложилась к исходу первого дня войны на Украине, не соответствовали реальности. Основные силы фронта, в том числе наиболее укомплектованные и сильные 4-й и 8-й мехкорпуса, находились на львовском выступе, а группа армий «Юг» главный удар наносила в обход его с севера. Двух суток, отведенных на подготовку удара по врагу и овладение Люблином, до которого войскам предстояло пройти свыше 120 км, было явно недостаточно.
По флангам главной группировки противника, наступавшей на участке Владимир-Волынский, Крыстынополь, генерал Кирпонос решил нанести два удара силами шести механизированных корпусов: 22, 9, 19-го – с севера и 8, 15, 4-го – с юга. В соединениях, предназначенных для контрудара, насчитывалось 3702 танка. Генерал Г. К. Жуков, прибывший в штаб фронта вечером 22 июня, одобрил решение командующего фронтом.
Организация фронтового контрудара заняла три дня. Однако вначале боевые действия носили разрозненный характер и не могли остановить наступавшего врага. Неудачно действовал 22-й механизированный корпус. В ходе ожесточенных боев погибли, проявив чудеса мужества и отваги, многие бойцы и командиры 19-й дивизии, был тяжело ранен командир этой дивизии генерал К. А. Семенченко. Несмотря на тяжелое ранение, он мужественно продолжал управлять боем, за что в числе первых в годы войны был удостоен звания Героя Советского Союза. С воздуха контратакующие части прикрывали истребительные полки 14-й авиационной дивизии под командованием полковника И. А. Зыканова. Надо было обладать огромным мужеством, чтобы на устаревших самолетах И-16, И-153 вступать в бой с современными машинами врага. В этих боях советские летчики сбили 23 немецких самолета. На какое-то время противника удалось задержать, но, введя в бой танковую дивизию, он вновь устремился вперед, вынудив части корпуса отойти за реку Стырь, в район Луцка.
Решающую роль в разгроме вклинившегося противника могли сыграть 4-й и 8-й механизированные корпуса. Сформированные в 1940 году, они имели 1750 танков. Особенно мощным считался 4-й механизированный корпус, который насчитывал 414 новых танков KB и Т-34. Однако командующий 6-й армией генерал И. Н. Музыченко, в чьем распоряжении находились эти корпуса, из-за незнания замысла фронтового контрудара организовать их своевременное выдвижение для выполнения поставленной задачи не сумел.
Во время затянувшейся подготовки фронтового контрудара стрелковые соединения первого эшелона армий, прикрывавших государственную границу, вели упорные бои, стремясь задержать наступление превосходивших сил противника. Уже 23 июня противник окружил две дивизии 5-й армии. Между 5-й и 6-й армиями Юго-Западного фронта образовалась 70-км брешь, используя которую враг беспрепятственно продвигался на Луцк и Берестечко.
Окруженные советские войска оборонялись упорно. Только получив приказ командующего армией, они предприняли попытки выйти из кольца. Особенно тяжело пришлось 87-й стрелковой дивизии под командованием героя советско-финляндской войны генерала Ф. Ф. Алябушева. После того как соединиться со 124-й стрелковой дивизией, которая оборонялась южнее, не удалось, командир решил выходить из окружения в северо-восточном направлении. 25 июня дивизия прорвала фронт окружения и оказалась в тылу 14-й танковой дивизии немцев. Вместо погибшего в бою генерала Алябушева дивизию возглавил начальник штаба полковник М. И. Бланк. Шесть дней части дивизии пробивались на соединение со своими войсками и только 30 июня вышли из вражеского тыла. От двух попавших в окружение стрелковых полков дивизии осталось всего около 200 человек. Выходя из пекла, они сохранили боевые знамена.
124-я стрелковая дивизия генерала Ф. Г. Сущего вырвалась из окружения, внезапно атаковав противника на рассвете 26 июня. Пробиваясь по тылам врага, остатки дивизии проделали 600-км путь и лишь в июле соединились западнее Коростеня со своими войсками. Исключительное мужество проявил командир 406-го стрелкового полка полковник Т. Я. Новиков, который после гибели командира дивизии руководил выходом из окружения.
Стойко оборонялись воины 6-й армии на рава-русском направлении, где наносила удар 17-я немецкая армия. Еще 22 июня фельдмаршал Рундштедт решил ввести сюда, после захвата пехотой Равы-Русской, 14-й моторизованный корпус. Однако его планы сорвала 41-я дивизия, которой командовал генерал Г. Н. Микушев. Несмотря на яростный огонь немецкой артиллерии, массированные удары бомбардировщиков, полки дивизии совместно с батальонами Рава-Русского укрепрайона и 91-го погранотряда пять суток держали оборону против пяти пехотных дивизий немцев. Успеху обороны способствовала 8-я танковая дивизия 4-го мехкорпуса: в ночь на 26 июня она с тыла атаковала части противника, пытавшиеся выйти в тыл дивизии Микушева. 41-я дивизия только по приказу генерала Музыченко в ночь на 27 июня отошла на рубеж восточнее Равы-Русской.
В 26-й армии генерала Ф. Я. Костенко высокую активность проявила 99-я стрелковая дивизия, оборонявшая Перемышль. Город трижды переходил из рук в руки. Вместе с воинами дивизии мужественно сражались пограничники 14-й заставы лейтенанта А. Н. Патарыкина, сводного батальона под командованием старшего лейтенанта Г. С. Поливоды, а также отряд из 187 местных жителей, организованный секретарем горкома ВКП(б) П. В. Орленко. В ходе боев был тяжело ранен командир дивизии полковник А. И. Дементьев. Дивизия во главе с его заместителем полковником П. П. Опякиным продолжала удерживать город. За умелые действия и массовый героизм, проявленные в боях, дивизия одной из первых была награждена орденом Красного Знамени. Награды получили десятки воинов героического соединения, в том числе полковники Дементьев и Опякин.
В полосе 6-й армии германские войска ворвались в Струмиловский укрепленный район, когда его батальоны только занимали доты. Ударом кавалерийской дивизии немцы были выбиты из укреплений. Был успешно отражен и натиск основных сил 17-й армии противника, которые наступали на Львов. Тесное взаимодействие полевых войск с гарнизонами дотов и пограничниками сделало их оборону труднопреодолимой.
В Карпатах оборону занимали дивизии 12-й армии во главе с генералом П. Г. Понеделиным. После передачи в состав вновь создаваемого Южного фронта 17-го стрелкового и 16-го механизированного корпусов в ней оставался единственный стрелковый корпус – 13-й. Он прикрывал 300-км участок границы с Венгрией. Пока здесь царила тишина. Так как Венгрия еще не вступила в войну на стороне Германии, на границе отмечались лишь отдельные мелкие стычки.
Даже в чрезвычайно сложных и неблагоприятных условиях советские летчики отчаянно пытались противостоять врагу. Над приграничными районами разгорелись ожесточенные воздушные бои. Когда кончались боеприпасы, советские летчики-истребители в яростном ожесточении шли на таран. Первый воздушный таран в Великой Отечественной войне (недалеко от города Дубно, где в 1914 году впервые в мире применил таран русский летчик Петр Нестеров) совершил командир звена 46-го истребительного авиационного полка старший лейтенант И. И. Иванов, посмертно удостоенный за этот подвиг звания Героя Советского Союза. Остановившиеся от удара о землю наручные часы летчика показывали 4 часа 25 минут.
Упорные бои развернулись не только на земле, но и в воздухе. Правда, надежно прикрыть аэродромы истребительная авиация Южного фронта не смогла. Только за первые три дня войны противник уничтожил на земле 234 самолета. Неэффективно использовалась бомбардировочная авиация. При наличии 587 бомбардировщиков фронтовая авиация за это время совершила лишь 463 самолето-вылета. Причина – неустойчивая связь, отсутствие должного взаимодействия общевойсковых и авиационных штабов, удаленность аэродромов.
Ударная группировка группы армий «Юг» продолжала наступление севернее львовского выступа. Вечером 25 июня основные силы 6-й армии фельдмаршала Рейхенау на 70-км участке от Луцка до Берестечко с ходу форсировали реку Стырь, а 11-я танковая дивизия, почти на 40 км оторвавшись от главных сил, овладела Дубно.
К участку прорыва немцев с востока подходили из резерва фронта 31, 36, 37-й стрелковые корпуса. Начав выдвижение за четыре дня до войны, они совершили форсированный марш. Боеспособность этих соединений, в большинстве своем сформированных в первые месяцы 1941 года, была невысокой. Значительная часть личного состава, призванного за несколько недель до войны, имела слабую военную подготовку. Этих солдат не успели даже полностью обмундировать. Дивизии выдвигались только с носимым запасом боеприпасов, без автотранспорта для их подвоза.
25 июня шесть дивизий 31-го и 36-го стрелковых корпусов подходили к рекам Стырь и Иква и с ходу под огнем противника занимали оборону. Южнее две дивизии 37-го стрелкового корпуса перешли к обороне фронтом на север, чтобы не допустить удара противника в южном направлении, который создавал бы угрозу окружения основных сил фронта.
На флангах прорвавшейся группировки противника завершилась подготовка фронтового контрудара. 26 июня в районе контрудара удалось сосредоточить вместо шести механизированных корпусов, как это предусматривалось решением генерала Кирпоноса, всего четыре: 8-й и 15-й корпуса – с юга, 9-й и 19-й – с севера. Вместо 3,7 тыс. танков было сосредоточено не более 1,3 тыс. После четырех суток непрерывных маршей на сотни километров под ударами немецких бомбардировщиков личный состав был измучен до предела, а машины нуждались в техническом обслуживании. Однако командование фронта, выполняя категорические требования Ставки, приказывало корпусам атаковать.
Утром 26 июня с юга, из района Броды на Берестечко, противника атаковал 8-й механизированный корпус генерала Д. И. Рябышева. На этом направлении противник, прикрывая правый фланг группы Клейста, создал сильную противотанковую оборону. Действия танков затрудняла лесистая местность, изобилующая небольшими речушками с заболоченной поймой шириной до 2 км. Корпус атаковал, так и не завершив сосредоточения. Танкисты с ходу вступили в бой. 26 июня 34-я танковая дивизия полковника И. В. Васильева и 12-я танковая дивизия генерала Т. А. Мишанина нанесли удар по 16-й танковой дивизии немцев и продвинулись на 10–12 км.
Удар 8-го корпуса не был поддержан находившимся левее 15-м механизированным корпусом генерала И. И. Карпезо, который задерживал наступление до подхода частей 8-й танковой дивизии. Однако командующий фронтом потребовал начать наступление. Но все попытки перейти в наступление успеха не имели. Немецкие бомбардировщики обрушили на корпус массированный удар, в результате которого его соединения понесли существенный урон. Был тяжело контужен командир корпуса, которого заменил его заместитель полковник B. C. Ермолаев. Из-за потери управления не удалось ввести в бой подошедшую из-под Львова 8-ю танковую дивизию. Основная причина несогласованных действий 8-го и 15-го механизированных корпусов состояла в отсутствии единого руководства этой мощной танковой группировкой со стороны фронтового командования, поэтому соединения действовали разрозненно, без взаимосвязи.
Более согласованными были действия 9-го и 19-го механизированных корпусов генералов К. К. Рокоссовского и Н. В. Фекленко. Оба они были включены в состав 5-й армии, у командующего которой уже имелся боевой опыт: в районе реки Халхин-Гол М. И. Потапов, командуя танковой бригадой, возглавлял южную ударную группу. Атакой механизированных корпусов во взаимодействии с 36-м стрелковым корпусом командарм решил уничтожить противника в районе Дубно. На этом же направлении находилась и оперативная группа во главе с первым заместителем командующего фронтом генералом Ф. С. Ивановым, координировавшая действия 5-й армии с прибывшими в ее распоряжение соединениями.
Во второй половине дня 26 июня 9-й и 19-й мехкорпуса атаковали противника. Однако штаб Клейста раскрыл подготовку контрудара с севера. Он не только повернул две танковые дивизии в разрыв наступавших без локтевой связи мехкорпусов, но и нарастил усилия, введя в сражение еще одну танковую дивизию. К исходу дня дивизии 9-го мехкорпуса вышли к Дубно. Наступавший правее 9-й мехкорпус вступил в схватку с 14-й танковой дивизией врага, которая продвигалась от Луцка на восток. Под Берестечко, Луцком и Дубно развернулось встречное танковое сражение – крупнейшее с начала Второй мировой войны. С обеих сторон на участке шириной до 70 км столкнулось около 2 тыс. танков. В небе вели ожесточенную борьбу сотни самолетов.
Подводя итоги за 26 июня, фельдмаршал Рундштедт констатировал: события развиваются благоприятно, сложились все условия, чтобы танковая группа Клейста действовала самостоятельно, в отрыве от остальных сил. Уже вечером фельдмаршал вывел 1-ю танковую группу из подчинения генерала Рейхенау.
Генерал Кирпонос результатами фронтового контрудара был не удовлетворен. В целом Военный совет фронта считал, что приграничное сражение проиграно. Глубокое вклинение группы Клейста создавало опасную угрозу ее удара на юг, в тыл 5-й и 6-й армиям, которые продолжали сражаться на львовском выступе, а также оборонявшейся в Карпатах 12-й армии. Военный совет фронта решил отвести войска на новый оборонительный рубеж. О таком решении было доложено в Ставку, а армиям отданы соответствующие распоряжения. Однако Ставка не утвердила решения Военного совета фронта и потребовала возобновить контрудары. Генералу Кирпоносу пришлось отменить старые и поставить новые задачи.
Командиры 8-го и 15-го механизированных корпусов в ночь на 27 июня получили приказ на отход и вывод своих войск в резерв фронта. Соединения уже приступили к выполнению приказа, когда поступил новый приказ: отход прекратить и нанести удар в северо-восточном направлении, во фланг и тыл дивизиям 1-й танковой группы, которые в районе Дубно и под Ровно отражали с востока удары 9-го и 19-го механизированных корпусов. Времени на организацию начавших отход соединений не было. Член Военного совета фронта комиссар Н. Н. Вашугин, прибывший в штаб 8-го мехкорпуса, несмотря на незавершенность подготовки, потребовал немедленного выполнения приказа.
Сражение разгорелось с новой силой. К ударам по противнику были привлечены не только механизированные, но и стрелковые корпуса 5-й армии и резерва фронта. Стремясь выполнить приказ, войска фронта в упорных боях в районе Дубно и под Ровно до 30 июня сковывали основные силы группы Клейста и армии Рейхенау. Только одна немецкая 11-я танковая дивизия сумела, уклонившись от встречного удара 19-го механизированного корпуса, вырваться вперед. Дальнейшему ее продвижению воспрепятствовали 213-я механизированная дивизия этого корпуса и группа войск, созданная по инициативе командующего 16-й армией генерала М. Ф. Лукина из частей, не успевших погрузиться в эшелоны для отправки под Смоленск.
Решительные действия 8-го мехкорпуса генерала Рябышева, а также наступавших с севера 9-го и 19-го механизированных корпусов генералов Рокоссовского и Фекленко вынудили Рундштедта перебросить в этот район основные силы группы Клейста и армии Рейхенау. Хотя 8-й мехкорпус был окружен в двух районах, он продолжал борьбу. Ее ожесточенность вызвала тревогу даже у начальника генерального штаба генерала Гальдера.
Основные усилия авиации Юго-Западного фронта с 25 июня направлялись на поддержку механизированных корпусов, которые вели борьбу с танковой группировкой Клейста. По этой же группировке наносили удары соединения 4-го авиационного корпуса дальней авиации, возглавляемого полковником В. А. Судец. Немецкое командование также переключило 4-й воздушный флот на поддержку прежде всего танковой группы Клейста. Несмотря на это, авиация Юго-Западного фронта, сосредоточив силы, в отдельные дни добивалась господства в воздухе. Так, 28 июня авиация фронта совершила 400 самолето-вылетов, потеряв всего один самолет, а немецкая авиация активных действий в этот день осуществить не смогла.
Летчики сражались, не жалея ни сил, ни жизни. 27 июня дальний бомбардировщик 21-го авиационного полка был подбит на боевом курсе. Командир экипажа лейтенант Д. З. Тарасов решил направить горящий самолет на колонну немецких танков, приказав экипажу покинуть машину. Пылающий самолет врезался в танковую колонну, а вместе с командиром погибли штурман лейтенант Б. Д. Еремин и радист ефрейтор Б. Г. Капустин. За этот подвиг командир и штурман были посмертно удостоены звания Героя Советского Союза, а радист – ордена Красного Знамени. Посмертно был награжден орденом Красного Знамени и стрелок младший сержант С. И. Ковальский. Как потом выяснилось, он в последний момент выбросился на парашюте и, раненный, попал в плен. О своем награждении Ковальский узнал лишь через 25 лет.
Львовский выступ продолжали оборонять, сдерживая наступление 17-й армии противника, войска 6-й и 26-й армий. Еще 26 июня командование группы армий «Юг» отмечало, что 17-я армия не только не добилась здесь каких-либо успехов, но и несет неоправданные потери. В ночь на 27 июня по решению Военного совета фронта, опасавшегося окружения армий, оборонявших львовское направление, начался организованный отход. Под прикрытием арьергарда соединения 26-й и 12-й армий вышли из боя и оторвались от преследовавшего их противника. К исходу 30 июня они, оставив Львов, отошли на указанный фронтовым командованием новый рубеж обороны. В тот же день границу СССР перешли авангардные батальоны подвижного корпуса Венгрии, которая 27 июня объявила о своем вступлении в войну против СССР.
Угроза глубокого охвата главных сил фронта с севера, где в полосе Западного фронта противник вышел к Днепру, вынудила Ставку Главного Командования отвести войска из львовского выступа на линию укрепленных районов вдоль старой государственной границы 1939 года. Фронту предписывалось к 9 июля с использованием укрепленных районов «организовать упорную оборону полевыми войсками с выделением в первую очередь артиллерийских противотанковых средств». Войскам Южного фронта было приказано прикрыть отход Юго-Западного фронта и с 6 июля отвести правый фланг 18-й армии на Каменец-Подольский укрепленный район, который упорно оборонять.
На старой государственной границе в полосе Юго-Западного фронта имелось два рубежа укрепленных районов. Непосредственно вдоль границы еще в 1938–1939 годах началось оборудование пяти укрепленных районов. С переносом границы их строительство было прекращено и вооружение не устанавливалось. Коростенский, Новоград-Волынский и Летичевский укрепленные районы составляли второй рубеж, построенный до 1938 года в 50–100 км от границы. Каждый укрепрайон включал от 206 до 439 долговременных оборонительных сооружений с установленным пушечным вооружением. Пулеметы и боеприпасы хранились на складах. Еще до войны личный состав каждого из этих районов насчитывал 800–1200 человек. С началом войны укрепленные районы были отмобилизованы и, как докладывал 27 июня Ставке генерал Кирпонос, приведены в полную боевую готовность. Усиленные стрелковыми дивизиями, укрепленные районы второго рубежа могли стать серьезным препятствием на пути противника. Правда, в системе укрепленных районов имелся существенный недостаток: наличие значительных разрывов между ними до 30–40 км, что позволило противнику их обходить.
Вечером 30 июня генерал Кирпонос поставил армиям задачи на отход. После девятидневных приграничных сражений войска должны были за восемь суток отойти на 200 км. Большие трудности выпадали на долю 12-й и 26-й армий: им предстоял самый длинный путь под постоянной угрозой удара в тыл с севера соединений 17-й немецкой армии. Всему же Юго-Западному фронту угрожала танковая группа Клейста, которая на киевском направлении рвалась к Днепру и могла упредить советские войска в организации обороны в укрепленных районах.
Чтобы помешать дальнейшему продвижению группы Клейста, командующий 5-й армией генерал Потапов решил нанести по ее левому флангу контрудар с севера. Выделенные для этого соединения в предыдущих боях понесли большие потери. В 87-й и 135-й стрелковых дивизиях 27-го стрелкового корпуса насчитывалось всего около 1,5 тыс. человек, а в 9-м мехкорпусе — только 40 танков, и те требовали замены моторов. Самый сильный 22-й мехкорпус имел всего 16 танков KB и 137 танков Т-26. Части испытывали острую нужду в боеприпасах, для подвоза которых недоставало автотранспорта. К тому же контрудар готовился наспех, корпуса атаковали на широком 110-км фронте и разновременно. Однако у выделенных войск было важное преимущество: их удар наносился в тыл 1-й танковой группе. Особенно удачными были совместные действия 27-го стрелкового и 22-го механизированного корпусов под командованием генералов П. Д. Артемеико и B. C. Тамручи. Контрудар задержал продвижение танковой группы Клейста на двое суток, что облегчило отвод войск фронта.
Начавшийся в ночь на 2 июля отход Юго-Западного фронта проходил в сложной обстановке: основные дороги, по которым двигались войска, заполнили потоки уходившего в тыл местного населения. К тому же немецкая авиация непрерывно бомбила колонны войск и толпы беженцев. Как отмечалось в политдонесении Юго-Западного фронта, «все внимание начсостава, политорганов и партполитаппарата частей направлено на ликвидацию паники, повышение бдительности, наведение строгого порядка и организованности на дорогах. В отношении трусов и паникеров усиливались меры репрессий. Созданы заградительные отряды».
Войска отходили с большими потерями. Значительную часть техники пришлось уничтожить, так как из-за отсутствия запасных частей и ремонтных средств нельзя было устранить даже мелкую неисправность. Только в одном 22-м мехкорпусе пришлось подорвать 58 неисправных танков. Сыграли свою роль и слабая подготовка танковых экипажей новых танков, перебои в снабжении горючим.
6 июля две танковые дивизии противника вышли к Новоград-Волынскому укрепленному району. Оборону его должны были организовать соединения 6-й армии, но они не успели отойти. На следующий день на рубеж укрепленного района отошли части 5-й армии. В районе Новоград-Волынского заняла оборону вышедшая из окружения группа полковника М. И. Бланка в составе 228-й стрелковой и 109-й механизированной дивизий, в которых имелось всего 2,5 тыс. человек. Два дня эта группа и подразделения укрепрайона сдерживали сильнейший натиск врага. Только с помощью подкрепления танковые дивизии Клейста прорвали оборону. 7 июля 11-я танковая дивизия врага овладела Бердичевом, а на следующий день 13-я танковая – Новоград-Волынским. Вслед за группой Клейста с севера и юга обходили Новоград-Волынский укрепленный район пехотные дивизии Рейхенау. На старой государственной границе создать прочную оборону не удалось.
Прорыв противника на бердичевском направлении создавал реальную угрозу тылу основных сил Юго-Западного фронта. Генерал М. П. Кирпонос вместе с членом Военного совета Н. С. Хрущевым выехал в штаб 6-й армии, чтобы помочь генералу Музыченко организовать оборону. Была создана бердичевская группа, которая объединила только что снова переданный Юго-Западному фронту из состава Южного фронта 16-й мехкорпус под командованием комдива А. Д. Соколова и сводный отряд остатков 15-го мехкорпуса под командованием генерала С. Я. Огурцова. Командующим группой был назначен комдив Соколов. Эта группа до 15 июля сдерживала противника, сковав его на окраинах Бердичева и южнее.
И все же, несмотря на отчаянные усилия оборонявшихся, 9 июля пал Житомир. 5-я армия, которая продолжала наносить контрудары, сумела перерезать шоссе, ведущее с запада к Житомиру, но задержать стремительный бросок группы Клейста она не смогла. За двое суток танковые соединения врага продвинулись на 110 км и к исходу 11 июля вышли к Киевскому укрепленному району. Только здесь, на оборонительном рубеже, созданном войсками гарнизона и населением столицы Украины, враг был остановлен.
Большую роль в отражении удара противника сыграло народное ополчение, инициатором которого на Украине выступила партийная организация Киева. Уже 8 июля в столице было сформировано 19 отрядов общей численностью 30 тыс. человек, а по Киевской области в ополчение вступило свыше 90 тыс. 85-тысячный корпус добровольцев создали в Харькове, корпус из пяти дивизий, насчитывавший 50 тыс. ополченцев, – в Днепропетровске.

Несмотря на это, оборона советских войск на Украине, в отличие от Прибалтики и Белоруссии, сохранила устойчивость.

В ходе оборонительной операции в Западной Украине советские войска понесли большие потери в людях, технике и материальных средствах. Людские потери составили 241 594 человека (безвозвратные – 172 323 человека). Войска лишились 4381 танка (60% имевшихся к началу войны), 1218 самолетов (около 40%), 5806 орудий и минометов. Соотношение сил изменилось в пользу противника. Владея инициативой и сохранив наступательные возможности, группа армий «Юг» в середине июля готовила удар из района западнее Киева на юг, в тыл Юго-Западному и Южному фронтам.




Оборонительная операция в Белоруссии (22.06-09.07)

Оборонительная операция в Белоруссии (22.06-09.07)


На рассвете 22 июня тысячи орудий и минометов германской армии открыли огонь по пограничным заставам и расположению советских войск. Немецкие самолеты устремились на бомбардировку важных объектов во всей приграничной полосе – от Баренцева моря до Черного. Воздушным налетам подверглись многие города. Первые удары пришлись как раз по местам базирования советских самолетов новейших типов, пунктам управления, портам, складам, железнодорожным узлам. Массированные воздушные удары врага сорвали организованный выход первого эшелона приграничных округов к государственной границе. Сосредоточенная на постоянных аэродромах авиация понесла невосполнимые потери: за первый день войны было уничтожено 1200 советских самолетов, причем большая их часть даже не успела подняться в воздух. За тот же период советские ВВС совершили около 6 тыс. самолето-вылетов и уничтожили в воздушных боях свыше 200 немецких самолетов.

Первые сообщения о вторжении германских войск на советскую территорию поступили от пограничников. Вскоре стали поступать сообщения о бомбардировке и артиллерийском обстреле советских объектов. Около 4 часов утра начальник Генерального штаба генерал армии Г. К. Жуков позвонил Сталину и доложил о случившемся. Одновременно, уже открытым текстом, Генеральный штаб сообщил в штабы военных округов, объединений и крупных соединений о нападении Германии.

Узнав о нападении, Сталин созвал на совещание высших военных, партийных и государственных деятелей. В 5 часов 45 минут к нему в кабинет прибыли С. К. Тимошенко, Г. К. Жуков, В. М. Молотов, Л. П. Берия и Л. З. Мехлис. К 7 часам 15 минутам была выработана директива № 2, которая от имени наркома обороны требовала:

«1. Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу. Впредь до особого распоряжения границу не переходить.

2. Разведывательной и боевой авиацией установить места сосредоточения авиации противника и группировку его наземных войск. Мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить основные группировки его наземных войск. Удары авиации наносить на глубину германской территории до 100-150 км. Разбомбить Кенигсберг и Мемель. На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать».

К полудню члены политбюро ЦК ВКП(б) – Молотов, Маленков, Ворошилов, Берия – подготовили текст заявления советского правительства, с которым в 12 часов 15 минут по радио выступил Молотов.

На совещании в Кремле были приняты важнейшие решения, положившие начало тому, чтобы превратить всю страну в единый военный лагерь. Они были оформлены как указы Президиума Верховного Совета СССР: о мобилизации военнообязанных во всех военных округах, за исключением Среднеазиатского и Забайкальского, а также Дальнего Востока, где с 1938 года существовал Дальневосточный фронт; о введении военного положения на большей части европейской территории СССР – от Архангельской области до Краснодарского края; о военных трибуналах.

Чрезвычайная сложность быстро меняющейся обстановки, высокая подвижность и маневренность военных действий, ошеломляющая мощь первых ударов вермахта показали, что советское военно-политическое руководство не имеет эффективной системы управления войсками. Как это и планировалось ранее, руководство войсками осуществлял нарком обороны Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко. Однако без Сталина он не мог решать практически ни одного вопроса. Опыт первых же часов показал, что в условиях гигантских масштабов развернувшейся вооруженной борьбы один человек не в состоянии осуществлять командование действующей армией.

23 июня была создана Ставка Главного Командования Вооруженных Сил Союза ССР в составе наркома обороны маршала С. К. Тимошенко (председатель), начальника Генштаба Г. К. Жукова, И. В. Сталина, В. М. Молотова, маршалов К. Е. Ворошилова, С. М. Буденного и наркома Военно-Морского Флота адмирала Н. Г. Кузнецова. При Ставке был организован институт постоянных советников Ставки.

Такой состав позволял Ставке оперативно решать все задачи по руководству вооруженной борьбой. Однако получилось два главнокомандующих: Тимошенко – юридический, который без санкции Сталина не имел права отдавать приказы действующей армии, и Сталин – фактический. Это не только усложняло управление войсками, но и приводило к запоздалым решениям в быстро меняющейся обстановке на фронте. В последующем это было устранено.

С первого дня войны наиболее тревожная обстановка сложилась в Белоруссии, где вермахт наносил главный удар самым мощным объединением – войсками группы армий «Центр» под командованием фельдмаршала Ф. Бока. В ее составе действовали 9-я и 4-я полевые армии и 2-я танковая группа* — всего 634,9 тыс. человек, 12 500 орудий и минометов, 810 танков. Группу армий поддерживали 1677 боевых самолетов. Но и противостоявший ему Западный фронт** (командующий генерал армии Д. Г. Павлов) обладал немалыми силами: 44 дивизии, 678 тыс. человек, 10 296 орудий и минометов, 2189 танков и 1539 боевых самолета.

В целом Западный фронт незначительно уступал противнику в орудиях и боевых самолетах, но существенно превосходил его по танкам. К несчастью, в первом эшелоне армий прикрытия планировалось иметь всего лишь 13 стрелковых дивизий, в то время как противник в первом эшелоне сосредоточил 28 дивизий, из них 4 танковые.

События в полосе Западного фронта разворачивались самым трагическим образом. Еще в ходе артиллерийской подготовки немцы захватили мосты через Западный Буг, в том числе и в районе Бреста. Первыми границу пересекли штурмовые группы с задачей буквально в течение получаса захватить пограничные заставы. Однако противник просчитался: не нашлось ни одной погранзаставы, которая не оказала бы ему упорного сопротивления. Вооруженные только винтовками и пулеметами, пограничники стояли насмерть. Немцам пришлось вводить в бой главные силы дивизий. 

Примером бесстрашия и сознательной жертвенности является подвиг 9-й пограничной заставы Брестского пограничного отряда, начальником которой был лейтенант A. M. Кижеватов. Заставу атаковала ударная группа 45-й пехотной дивизии. Лейтенант, стрелявший из станкового пулемета, был отброшен от него взрывной волной. Контуженный, превозмогая боль, Кижеватов дополз до пулемета и продолжал вести огонь, пока не кончились боеприпасы. Совместно с подошедшими стрелковыми подразделениями пограничники не позволили врагу с ходу ворваться в Брестскую крепость.

В небе над пограничными районами разгорелись ожесточенные бои: летчики фронта стремились вырвать у противника инициативу и не дать ему возможность захватить господство в воздухе. Однако задача эта оказалась непосильной. В первый же день войны Западный фронт лишился 738 боевых машин, что составляло почти 40% численности самолетного парка. К тому же, на стороне вражеских летчиков было явное преимущество и в мастерстве, и в качестве техники. 

Запоздалый выход навстречу наступавшему противнику вынуждал советские войска вступать в бой с ходу, по частям. На направлениях ударов агрессора подготовленных рубежей им достичь не удалось, а значит, и сплошного фронта обороны не получилось. Встретив сопротивление, противник быстро обходил советские части, атаковал их с флангов и тыла, стремился продвинуть свои танковые дивизии как можно дальше в глубину. Положение усугубляли выброшенные на парашютах диверсионные группы, а также устремившиеся в тыл автоматчики на мотоциклах, которые выводили из строя линии связи, захватывали мосты, аэродромы, другие военные объекты. Многие стрелковые дивизии первого эшелона армий с первых же часов были расчленены, некоторые оказались в окружении. Связь с ними прервалась. К 7 часам штаб Западного фронта не имел проводной связи даже с армиями. Когда штаб фронта получил директиву наркома № 2, стрелковые дивизии первого эшелона уже втянулись в бои. Хотя механизированные корпуса начали выдвижение к границе, но из-за большой удаленности их от участков прорыва врага, нарушения связи, господства немецкой авиации в воздухе «обрушиться на противника всеми силами» и уничтожить его ударные группировки, как того требовал нарком, советские войска, естественно, не могли.

Серьезная угроза возникла на северном фасе белостокского выступа, где действовала 3-я армия генерал-лейтенанта В. И. Кузнецова. Непрерывно подвергая бомбардировкам армейский штаб, расположенный в Гродно, противник к середине дня вывел из строя все узлы связи. Ни со штабом фронта, ни с соседями не удавалось связаться целые сутки. Между тем, пехотные дивизии 9-й немецкой армии yже успели отбросить правофланговые соединения Кузнецова на юго-восток. На южном фасе белостокского выступа, где приняла бой 4-я армия во главе с генерал-майором А. А. Коробковым, противник имел трех-четырехкратное превосходство. Управление и здесь было нарушено. Не успев занять намеченных рубежей обороны, стрелковые соединения армии под ударами 2-й немецкой танковой группы Гудериана нaчaли отходить. Их отход поставил в трудное положение соединения 10-й армии, находившейся в центре белостокского выступа. С самого начала вторжения штаб фронта не имел с ней связи. Павлову не оставалось ничего иного, как отправить самолетом в Белосток, в штаб армии, своего заместителя генерал-лейтенанта И. В. Болдина с задачей установить положение войск и организовать контрудар на гродненском направлении, что предусматривалось еще довоенным планом.

Командование Западного фронта за весь первый день войны не получило ни одного донесения из армий. Да и Москва в течение всего дня объективной информации о положении на фронтах не получала, хотя после полудня направила туда своих представителей. Для выяснения положения и помощи генералу Павлову Сталин послал на Западный фронт самую большую группу. В нее входили заместители наркома обороны Маршалы Советского Союза Б. М. Шапошников и Г. И. Кулик, а также заместитель начальника Генштаба генерал-лейтенант В. Д. Соколовский и начальник оперативного управления генерал-лейтенант Г. К. Маландин. Однако выявить действительное положение как на этом фронте, так и на других, разобраться в обстановке не удалось. 

На основании донесений фронтов нарком обороны и начальник Генерального штаба сделали заключение, что в основном бои ведутся вблизи границы, а самые крупные группировки противника – это сувалковская и люблинская, именно от их действий и будет зависеть дальнейший ход сражений. Мощную немецкую группировку, наносившую удар из района Бреста, советское Главное Командование из-за дезориентирующих докладов штаба Западного фронта явно недооценило, впрочем, не ориентировалось оно и в общей воздушной обстановке.

Полагая, что для ответного удара сил вполне достаточно, и руководствуясь довоенным планом на случай войны с Германией, нарком обороны в 21 час 15 минут подписал директиву № 3. Войскам Западного фронта приказывалось во взаимодействии с Северо-Западным фронтом, сдерживая противника на варшавском направлении, мощными контрударами во фланг и тыл уничтожить его сувалковскую группировку и к исходу 24 июня овладеть районом Сувалки. На другой день предстояло совместно с войсками других фронтов перейти в наступление и разгромить ударную группировку группы армий «Центр». Подобный замысел не только не соответствовал истинной обстановке, но и помешал войскам Западного фронта создать оборону. Павлов и его штаб, получив поздно ночью директиву № 3, начали подготовку к ее выполнению, хотя сделать это за оставшиеся до рассвета часы, да еще и при отсутствии связи с армиями было просто немыслимо.

С утра 23 июня командующий решил нанести контрудар в направлении Гродно, Сувалки силами 6-го и 11-го механизированных корпусов, а также 36-й кавалерийской дивизии, объединив их в группу под командованием своего заместителя генерала Болдина. В намечавшемся контрударе должны были участвовать и соединения 3-й армии. Однако это решение было абсолютно нереально: действовавшие на направлении контрудара соединения 3-й армии продолжали отходить, 11-й механизированный корпус вел напряженные бои на широком фронте, а 6-й механизированный корпус находился слишком далеко от района контрудара – в 60-70 км, еще дальше от Гродно была 36-я кавалерийская дивизия.

В распоряжении генерала Болдина оказалась только часть сил 6-го механизированного корпуса генерала М. Г. Хацкилевича и то лишь к полудню 23 июня. Считавшийся по праву самым укомплектованным в Красной Армии, этот корпус имел 1022 танка, из них 352 KB и Т-34. Однако в ходе выдвижения, находясь под непрерывными ударами вражеской авиации, он понес значительные потери. 

Под Гродно развернулись ожесточенные бои. После захвата города противником в сражение был введен 11-й механизированный корпус генерала Д. К. Мостовенко. Перед войной он насчитывал всего 243 танка. К тому же в первые два дня боев корпус понес значительные потери. Впрочем, 24 июня соединения группы Болдина при поддержке фронтовой авиации и 3-го дальнебомбардировочного корпуса полковника Н. С. Скрипко сумели добиться некоторого успеха. 
Против советских войск, наносивших контрудар, фельдмаршал Бок направил основные силы 2-го воздушного флота. Немецкие самолеты непрерывно висели над полем боя, лишая части 3-й армии и группы Болдина возможности любого маневра. Тяжелые бои под Гродно продолжались и на следующий день, но силы танкистов быстро иссякли. Противник подтянул противотанковую и зенитную артиллерию, а также пехотную дивизию. Тем не менее группе Болдина удалось на двое суток приковать к району Гродно значительные силы врага и нанести ему существенный урон. Контрудар облегчил, хотя и ненадолго, положение 3-й армии. Но вырвать инициативу у противника так и не удалось, причем механизированные корпуса понесли огромные потери. 3-я танковая группа генерала Гота, действовавшая в полосе Северо-Западного фронта, глубоко охватила 3-ю армию Кузнецова с севера, а соединения 9-й армии генерала Штрауса атаковали ее с фронта. Уже 23 июня 3-й армии пришлось отойти за Неман, чтобы избежать окружения. 

В чрезвычайно трудных условиях оказалась 4-я армия генерала А. А. Коробкова. Танковая группа Гудериана и основные силы 4-й полевой армии, наступавшие от Бреста в северо-восточном направлении, рассекали войска этой армии на две неравные части. Выполняя директиву фронта, Коробков тоже готовил контрудар. Однако ему удалось собрать лишь части танковых дивизий 14-го механизированного корпуса генерала С. И. Оборина да остатки 6-й и 42-й стрелковых дивизий. А им противостояли почти две танковые и две пехотные дивизии врага. С утра 23 июня эти соединения атаковали противника и продвинулись на несколько километров к Бресту. Восточнее города разгорелись ожесточенные встречные бои. На поле сражения горели десятки советских и немецких танков. Мужественно сражались танкисты 30-й танковой дивизии, которой командовал полковник С. И. Богданов. Дерзко атаковали врага танковые батальоны майора М. А. Боядурко и капитана Ф. И. Лысенко. Рядом вела бой 22-я танковая дивизия генерала В. П. Пуганова. В один из сложных и крайне напряженных моментов атаку возглавил сам командир, погибший в этом бою смертью храбрых.

Силы оказались неравными. 14-й мехкорпус понес большие потери. Были обескровлены и стрелковые дивизии. Встречное сражение закончилось в пользу противника. 14-й мехкорпус понес большие потери. 30-я танковая дивизия потеряла 60, а 22-я танковая дивизия – около 150 боевых машин. Были обескровлены и части стрелковых дивизий 28-го стрелкового корпуса, которым командовал генерал B. C. Попов. Остатки стрелкового и механизированного корпусов начали отход. Лишь одна левофланговая в армии 75-я стрелковая дивизия под командованием генерала С. И. Недвигина продолжала упорные бои на пинском направлении, сдерживая соединения 53-го армейского корпуса немцев. Части дивизии при поддержке кораблей Пинской речной военной флотилии непрерывно контратаковали противника. Их высокая активность заставила германское командование предположить, что здесь действует крупная группировка советских войск. Эти бои хорошо запомнились немцам. После войны Гудериан писал в своих мемуарах «о тяжелых боях на нашем правом фланге, где 23 июня 53-й армейский корпус успешно отбивал атаки русских». Положение 4-й армии, особенно на правом фланге, оставалось критическим. Выполнить поставленную задачу – остановить противника – армия не смогла. 

Разрыв с войсками Северо-Западного фронта на правом крыле, куда устремилась танковая группа Гота, и тяжелая обстановка на левом крыле, где отходила 4-я армия, создали угрозу глубокого охвата всей белостокской группировки и с севера, и с юга. Генерал Павлов решил усилить 4-ю армию 47-м стрелковым корпусом. Одновременно 17-й мехкорпус (всего 63 танка, в дивизиях по 20–25 орудий) из резерва фронта перебрасывался на реку Щару. Однако создать прочную оборону по реке не удалось. Танковые дивизии противника форсировали ее и 25 июня подошли к Барановичам.

Положение войск Западного фронта становилось все более критическим. Особую тревогу вызывало северное крыло, где образовался никем не прикрытый разрыв в 130 км. Устремившуюся сюда танковую группу Гота фельдмаршал Бок вывел из подчинения командующего 9-й армией. Получив свободу действий, Гот направил один корпус на Вильнюс, а два других на Минск и в обход города с севера с целью соединения со 2-й танковой группой. Главные силы 9-й армии были повернуты на юг, а 4-й – на север, в направлении слияния рек Щара и Неман, для рассечения окружаемой группировки. Над войсками Западного фронта нависла угроза полной катастрофы.

Выход из положения генерал Павлов видел в том, чтобы задержать продвижение 3-й танковой группы Гота соединениями резерва, объединенными управлением 13-й армии. В состав армии были переданы три дивизии, 21-й стрелковый корпус, 50-я стрелковая дивизия и отходившие войска. В то же время он планировал силами группы Болдина продолжать наносить контрудар во фланг Готу. Не успела еще 13-я армия генерал-лейтенанта П. М. Филатова сосредоточить свои силы, а главное привести в порядок отходившие от границы войска, в том числе и 5-ю танковую дивизию Северо-Западного фронта, как танки противника ворвались в расположение штаба армии. Немцы захватили большую часть автомашин, в том числе и с шифровальными документами. Командование армии вышло к своим лишь 26 июня.

Мужественно сражались воины 24-й стрелковой дивизии под командованием генерала К. Н. Галицкого. Заняв оборону севернее Лиды, они остановили танковые дивизии Гота. Только после мощных артиллерийских и авиационных ударов враг сумел продолжить наступление. Рядом со стрелковой дивизией героически действовали бойцы и командиры 8-й противотанковой бригады, занявшие рубеж по реке Дзитва. Они задержали движение 12-й танковой дивизии немцев. До последнего снаряда вели огонь отважные артиллеристы, уничтожив около 60 танков. Командир бригады полковник И. С. Стрельбицкий за умелое руководство этим боем был награжден орденом Красного Знамени.

Положение войск Западного фронта продолжало ухудшаться. Маршал Шапошников, находившийся вместе со штабом фронта в Могилеве, обратился в Ставку с просьбой немедленно отвести войска. Москва разрешила отход. Однако, это решение уже запоздало. Для отхода 3-й и 10-й армий, глубоко обойденных танковыми группами Гота и Гудериана с севера и юга, оставался коридор шириной не более 60 км. Продвигаясь по бездорожью (все дороги были заняты немецкими войсками), под непрерывными ударами вражеской авиации, при почти полном отсутствии автотранспорта, остро нуждаясь в боеприпасах и горючем, соединения не могли оторваться от наседавшего врага.

25 июня Ставка образовала группу армий резерва Главного Командования во главе с маршалом С. М. Буденным в составе 19, 20, 21 и 22-й армий. Их соединения, начавшие выдвижение еще 13 мая, прибывали из Северо-Кавказского, Орловского, Харьковского, Приволжского, Уральского и Московского военных округов и сосредоточивались в тылу Западного фронта. Маршал Буденный получил задачу приступить к подготовке оборонительного рубежа по линии Невель, Могилев и далее по рекам Десна и Днепр до Кременчуга; одновременно быть готовым по особому указанию Главного Командования к переходу в контрнаступление. Однако 27 июня Ставка отказалась от идеи контрнаступления и приказала Буденному срочно занять и прочно оборонять рубеж по рекам Западная Двина и Днепр, от Краславы до Лоева, не допуская прорыва противника на Москву. Одновременно в район Смоленска ускоренными темпами перебрасывались прибывшие еще до войны на Украину войска 16-й, а с 1 июля и 19-й армий. Все это означало, что советское командование наконец-то отказалось от наступательных планов и решило перейти к стратегической обороне, перенося основные усилия на западное направление.

26 июня танковые дивизии Гота подошли к Минскому укрепленному району. На следующий день на подступы к столице Белоруссии вышли передовые части Гудериана. Здесь оборонялись соединения 13-й армии. Начались ожесточенные бои. Одновременно город подвергся бомбардировке немецкой авиации; начались пожары, вышли из строя водопровод, канализация, электролинии, телефонная связь, но главное — гибли тысячи мирных жителей. Тем не менее защитники Минска продолжали сопротивление.

Оборона Минска составляет одну из ярких страниц истории Великой Отечественной войны. Слишком неравны были силы. Советские войска испытывали острую нужду в боеприпасах, а чтобы подвезти их не хватало ни транспорта, ни горючего, к тому же часть складов пришлось взорвать, остальные захватил противник. Враг упорно рвался к Минску с севера и юга. В 16 часов 28 июня части 20-й танковой дивизии группы Гота, сломив сопротивление 2-го стрелкового корпуса генерала А. Н. Ермакова, ворвались в Минск с севера, а на следующий день с юга навстречу устремилась 18-я танковая дивизия из группы Гудериана. К вечеру немецкие дивизии соединились и замкнули кольцо окружения. Только основные силы 13-й армии успели отойти на восток. Днем ранее пехотные дивизии 9-й и 4-й немецких армий соединились восточнее Белостока, отрезав пути отхода 3-й и 10-й советских армий. Окруженная группировка войск Западного фронта оказалась рассеченной на несколько частей.

В котел попало почти три десятка дивизий. Лишенные централизованного управления и снабжения, они, однако, бились до 8 июля. На внутреннем фронте окружения Боку пришлось держать сначала 21, а затем 25 дивизий, что составляло почти половину всех войск группы армий «Центр». На внешнем фронте продолжали наступление к Березине лишь 8 ее дивизий, да еще против 75-й советской стрелковой дивизии действовал 53-й армейский корпус.

Измотанные непрерывными боями, тяжелыми переходами через леса и болота, без пищи и отдыха, окруженные теряли последние силы. В донесениях группы армий «Центр» сообщалось, что на 2 июля только в районе Белостока и Волковыска взято в плен 116 тыс. человек, уничтожено или захвачено в качестве трофеев 1505 орудий, 1964 танка и бронемашины, 327 самолетов. Военнопленные содержались в ужасающих условиях. Они размещались в необорудованных для жизни помещениях, нередко прямо под открытым небом. Ежедневно люди гибли сотнями от истощения, эпидемий. Ослабевшие безжалостно уничтожались.

До сентября выходили из окружения воины Западного фронта. В конце месяца к реке Сож пробились остатки 13-го механизированного корпуса во главе со своим командиром генералом П. Н. Ахлюстиным. 1667 человек, из них 103 раненых, вывел заместитель командующего фронтом генерал Болдин. Многие, кому не удалось выйти из окружения, стали сражаться с врагом в рядах партизан и подпольщиков.

С первых дней оккупации в районах, где появлялся враг, начало возникать сопротивление народных масс. Однако оно развертывалось медленно, особенно в западных регионах страны, в том числе в Западной Белоруссии, население которой было влито в состав СССР лишь за год до начала войны. Вначале здесь стали действовать в основном диверсионно-разведывательные группы, засылаемые из-за линии фронта, многие военнослужащие, попавшие в окружение, и частично местные жители. 29 июня, на 8-й день войны была принята директива СНК СССР и ЦК ВКП(б) партийным и советским организациям прифронтовых областей, в которой наряду с другими мерами по превращению страны в единый военный лагерь для оказания всенародного отпора врагу содержались указания о развертывании подполья и партизанского движения, определялись организационные формы, цели и задачи борьбы. 

Бои шли уже далеко от границы, а гарнизон Брестской крепости все еще сражался. После отхода основных сил здесь остались часть подразделений 42-й и 6-й стрелковых дивизий, 33-го инженерного полка и пограничная застава. Наступавшие части 45-й и 31-й пехотных дивизий поддерживала огнем осадная артиллерия. Едва оправившись от первого ошеломляющего удара, гарнизон занял оборону цитадели с намерением сражаться до конца. Началась героическая оборона Бреста. Гудериан после войны вспоминал: «Особенно ожесточенно оборонялся гарнизон имеющей важное значение крепости Брест, который держался несколько дней, преградив железнодорожный путь и шоссейные дороги, ведущие через Западный Буг в Мухавец». Правда, генерал почему-то запамятовал, что гарнизон держался не несколько дней, а около месяца – до 20 июля. Причем 45-я пехотная дивизия немцев в полном составе вела здесь боевые действия вплоть до 1 июля, после чего для завершения борьбы с защитниками крепости были оставлены два ее батальона. Почти месяц немцы, применяя тяжелые артиллерийские орудия, авиацию, день и ночь штурмовали крепость. Несмотря на значительное численное превосходство, враг долго не мог сломить волю ее защитников, которые не получали никакой помощи извне. Под стенами крепости враг нес большие потери.

У стен Брестской крепости насмерть стояли воины более 30 национальностей. Нельзя без волнения читать надписи на стенах, оставленные защитниками: «Умрем, но из крепости не уйдем!», «Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина! 20/VII–41 г.». Золотыми буквами в летопись истории Великой Отечественной войны вписали свои имена защитники Брестской крепости: майор П. М. Гаврилов, капитан В. В. Шабловский, старший политрук Н. В. Нестерчук, лейтенанты И. Ф. Акимочкин, A. M. Кижеватов, рядовой Ф. Д. Исаев и многие другие.

К концу июня 1941 года противник продвинулся на глубину до 400 км. Войска Западного фронта понесли тяжелые потери в людях, технике и оружии. ВВС фронта лишились 1483 самолетов. Оставшиеся вне окружения соединения вели бои в полосе шириной свыше 400 км. Фронт остро нуждался в пополнении, но он не мог получить даже того, что ему полагалось для полного укомплектования по довоенному плану на случай мобилизации. Она была сорвана в результате быстрого продвижения противника, крайне ограниченного количества автомобилей, нарушения работы железнодорожного транспорта и общей организационной неразберихи. 

Советское военно-политическое руководство к концу июня поняло, что для отражения агрессии необходима мобилизация всех сил страны. С этой целью 30 июня был создан чрезвычайный орган – Государственный Комитет Обороны (ГКО) во главе со Сталиным. В руках ГКО концентрировалась вся полнота власти в государстве. Его решения и распоряжения, имевшие силу законов военного времени, подлежали беспрекословному выполнению всеми гражданами, партийными, советскими, комсомольскими и военными органами. Каждый член ГКО отвечал за определенный участок (боеприпасы, самолеты, танки, продовольствие, транспорт и т.д.).

Ставка продолжала принимать чрезвычайные меры по восстановлению стратегического фронта в Белоруссии. Генерал армии Д. Г. Павлов был отстранен от командования Западным фронтом. Новым командующим был назначен маршал С. К. Тимошенко. 

Д. Г. Павлов начал свой стремительный служебный взлет после возвращения из Испании, где он в рядах республиканской армии принимал участие в борьбе испанского народа против фашизма. В Испании возглавлял танковую бригаду. После возвращения на Родину Герой Советского Союза Д. Г. Павлов в течение трех лет находился во главе Автобронетанкового управления Красной Армии. Участвовал в советско-финляндской войне 1939–1940 годов. За год до нападения Германии на СССР стал командующим войсками Западного Особого военного округа. Из всех командующих приграничными военными округами к началу войны Дмитрий Григорьевич был единственным генералом армии и одним из самых опытных военачальников. Поражение Западного фронта было бедой, а не виной сорокачетырехлетнего командующего. Д. Г. Павлов был отдан под суд военного трибунала, который приговорил его к расстрелу. Такая же участь постигла начальника штаба фронта генерал-майора В. Е. Климовских и других генералов. После войны они были реабилитированы.

Ставка ВГК продолжала восстанавливать фронт на центральном стратегическом направлении. 1 июля она передала Западному фронту 19, 20, 21 и 22-ю армии. По существу, образовывался новый фронт обороны. В тылу фронта, в районе Смоленска, сосредоточивалась 16-я армия. Преобразованный Западный фронт насчитывал теперь 48 дивизий и 4 механизированных корпуса, однако к 1 июля оборону на рубеже Западной Двины и Днепра занимало всего 10 дивизий.

Сопротивление советских войск, окруженных под Минском, вынудило командование группы армий «Центр» рассредоточить свои соединения на глубину 400 км, причем полевые армии сильно отстали от танковых групп. С целью более четкого согласования усилий 2-й и 3-й танковых групп по овладению районом Смоленска и при дальнейшем наступлении на Москву фельдмаршал Бок 3 июля объединил обе группы в 4-ю танковую армию во главе с управлением 4-й полевой армии генерала Клюге. Пехотные соединения бывшей 4-й армии объединялись управлением 2-й армии (оно находилось в резерве ОКХ), под командованием генерала Вейхса, для ликвидации советских частей, окруженных западнее Минска.

Мужество, героизм советских войск вызывали восхищение даже нацистов. Начальник генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал Гальдер в дневнике за 29 июня записал: «…русские всюду сражаются до последнего человека. Лишь местами сдаются в плен… Бросается в глаза, что при захвате артиллерийских батарей и т.п. в плен сдаются лишь немногие. Часть русских сражается, пока их не убьют, другие бегут, сбрасывая с себя форменное обмундирование и пытаются выйти из окружения под видом крестьян». И все-таки, как ни напрягались фашисты, «часть окруженной группировки… прорвалась между Минском и Слонимом через фронт танковой группы Гудериана».

А тем временем в междуречье Березины, Западной Двины и Днепра шли ожесточенные бои. К 10 июля вражеские войска форсировали Западную Двину, вышли к Витебску и Днепру южнее и севернее Могилева. 

Одна из первых стратегических оборонительных операций Красной Армии, получившая впоследствии название Белорусской, завершилась. За 18 дней войска Западного фронта потерпели сокрушительное поражение. Из 44 дивизий, первоначально входивших в состав фронта, 24 погибли полностью, остальные 20 потеряли от 30 до 90% своего состава. Общие потери 417 790 человек, из них безвозвратные – 341 073 человека, 4799 танков, 9427 орудий и минометов и 1777 боевых самолетов. Оставив почти всю Белоруссию, войска отошли на глубину до 600 км.

Вместе с тем, сопротивлением на промежуточных рубежах, контрударами механизированных корпусов и общевойсковых соединений группе армий «Центр» был нанесен значительный урон, замедлены темпы ее наступления, что дало возможность советскому командованию развернуть войска 2-го стратегического эшелона, которые задержали затем на два месяца продвижение немецких войск в Смоленском сражении 1941 года




Наступательная по освобождению Ростова

Наступательная по освобождению Ростова

Наступление ударной группировки Южного фронта и 56-й армии на Ростов началось утром 27 ноября. Под ударами наших войск противник вынужден был начать отход из ростовского мешка. Основные усилия немецко-фашистского командования 27—29 ноября были направлены к тому, чтобы задержать наступление главных сил 37-й армии с севера и западной группы 56-й армии с юга и тем самым обеспечить отвод своих дивизий из района Ростова. С этой целью ударной группе 37-й армии противник противопоставил две танковые дивизии. Нашим войскам 29 ноября удалось прорвать фронт противника как на северном фасе южнее Стоянова, так и на юге в районе Чалтыря. В этот день одна стрелковая дивизия 37-й армии продвинулась в районе севернее Султан-Салы, а западная группа 56-й армии овладела Чалтырем. В то же время центральная группа 56-й армии и новочеркасская группировка 9-й армии после трехдневных уличных боев очистили от противника Ростов. С 30 ноября по 2 декабря преследуемые нашими войсками, потрепанные войска немецких моторизованных корпусов отходили на рубеж реки Миус от Куйбышево до Покровского и далее на линию Самбек, река Самбек, где им удалось закрепиться и с помощью подошедших подкреплений остановить наступление армий левого крыла Южного фронта. Вследствие медленного наступления ударной группировки Южного фронта и неправильного решения командующего фронтом, принятого им после выхода наших войск на реку Тузлов, моторизованные корпуса противника не были окружены и уничтожены. Однако в боях под Ростовом — сначала наступательных, а затем оборонительных — они понесли большие потери в личном составе и в материальной части. Противник был отброшен от Ростова. Чтобы остановить дальнейшее наступление советских войск, командование группы армий «Юг» спешно направило из района Харькова четыре дивизии. Таким образом, на Ростовское направление были отвлечены все свободные силы группы армий «Юг». Поражение 1-й немецкой танковой армии под Ростовом и сковывание войсками Южного и Юго-Западного фронтов остальных сил группы армий «Юг» в условиях, когда все резервы последней были израсходованы, создало известное равновесие сил на юго-западном стратегическом направлении, и фронт здесь на длительное время стабилизировался. Вместе с тем контрнаступление войск Южного фронта, сковавшее все силы группы армий «Юг», не позволило немецкому командованию усилить за их счет московское направление, что оказало благотворное влияние на исход оборонительных сражений под Москвой в ноябре—начале декабря и на последующее успешное контрнаступление советских войск на главном (западном) стратегическом направлении. 




Большекрепинская наступательная

Большекрепинская наступательная

Контрнаступление советских войск под Ростовом преследовало двоякую цель: во-первых, разбить вражескую группировку, угрожавшую Ростову; во-вторых, сковать силы противника, не допустить их переброски к Москве и этим облегчить оборону столицы и переход советских войск в контрнаступление на центральном участке фронта. В первой половине ноября 1941 года противнику не удалось осуществить прорыв на шахтинском направлении с последующим выходом в тыл Ростову. Тем не менее выход его сил в район Миллерово, Астахово, Аграфеновка (60 км севернее Ростова) осложнил положение войск Южного фронта на ростовском направлении. Усилив свою группировку, противник мог последующими ударами угрожать непосредственно Шахтинскому промышленному району и важной железнодорожной магистрали Воронеж — Ростов. Противник получил также возможность развивать наступление в северном и северо-восточном направлениях на Каменск и Ворошиловград, особенно на стыке 9-й и 18-й армий с целью расчленения войск Южного фронта, охвата и поражения 12-й и 18-й армий и выхода на рубеж реки Северский Донец. Кроме всего, полуохватывающее положение немецких войск по отношению к советским войскам облегчало противнику удар во фланг 56-й отдельной армии, оборонявшей Ростов. Все эти обстоятельства настойчиво требовали скорейшего осуществления готовившегося контрнаступления с целью разгрома 1-й танковой армии противника. Ставка ВГК, давая указания на разгром 1-й немецкой танковой армии, требовала не только остановить продвижение противника, но и отбросить его на запад, чтобы ликвидировать угрозу прорыва на Кавказ. Более того, активные наступательные действия войск Южного фронта должны были сковать основные силы группы армий «Юг» и не позволить немецкому командованию усиливать за ее счет группу армий «Центр» на московском направлении, где происходили в это время решающие события. В создавшейся обстановке Ставка ВГК принимает решение: развернуть закончившую сосредоточение в районе Краснодона и Каменска 37-ю армию под командованием генерал-майора А. И. Лопатина на стыке между 18-й и 9-й армиями на фронте Ровеньки, Должанская, Бирюково для удара в южном направлении во фланг и тыл 1-й немецкой танковой армии. За правым флангом 37-й армии сосредоточивались две (35-я и 56-я) кавалерийские дивизии. С развертыванием 56-й Отдельной армии под командованием генерал-лейтенанта Ф. Н. Ремезова на подступах к Ростову и с выдвижением на фронт 37-й армии и двух кавалерийских дивизий силы советских войск, действовавших между рекой Северский Донец и Таганрогским заливом, были увеличены на 11 стрелковых и 6 кавалерийских дивизий и на 3 танковые бригады, т. е. более чем в два раза. Всего в составе Южного фронта (командующий с 5 октября 1941 г. — генерал-полковник Я. Т. Черевиченко, член Военного совета — армейский комиссар 1 ранга А. И. Запорожец, начальник штаба — генерал-майор А. И. Антонов) и 56-й отдельной армии на 15 ноября имелось 22 стрелковые, 9 кавалерийских дивизий и 5 танковых бригад. Действовавшая на этом участке фронта группировка войск противника: 4-й немецкий армейский и итальянский корпуса 17-й армии и 1-я танковая армия (49-й горнострелковый, 14-й и 3-й моторизованные корпуса) — по-прежнему насчитывала семь пехотных, две горнострелковые, три танковые и четыре моторизованные дивизии. Советские войска были примерно равными по численности. А по танкам противник имел двойное превосходство (250 против 120 наших). Для усиления авиации Южного фронта Ставка придала ему на период контрнаступления резервную авиационную группу, две смешанные авиационные дивизии и полк ночных бомбардировщиков. Авиация Южного фронта и поддерживающая его авиация Главкома Юго-Западного стратегического направления насчитывала немногим более 200 самолетов (истребителей — 70, бомбардировщиков — 120, штурмовиков— 13), причем в бомбардировочной авиации 2/3 самолетов были ночные бомбардировщики типа По-2. Из общего количества авиации на направлении главного удара 37-й армии действовали 159 самолетов. По данным нашей разведки, противник на этом участке фронта располагал примерно 200 самолетами. Ударная группировка 37-й армии имела в своем составе 235 орудий дивизионной артиллерии и артиллерии усиления. Противник перед фронтом 37-й армии имел лишь около семи дивизионов артиллерии (84 орудия), но широко применял тяжелые минометы, которых насчитывалось значительное количество (3—4 батареи на дивизию). Пока 37-я армия в период с 11 по 16 ноября выдвигалась в назначенную ей полосу, 1-я танковая армия противника изменила направление своего главного удара. Командование этой армии отказалось от глубокого обхода Ростова через Шахты и Новочеркасск. На участке Бобриково, Астахово, Родионово-Несветайское общим протяжением 60 км противник оставил одну моторизованную дивизию «Викинг», усиленную частью сил 16-й танковой дивизии. Остальные силы 14-го моторизованного корпуса (две танковые и одну моторизованную дивизию) противник подтянул к левому флангу 3-го моторизованного корпуса на рубеж Кутейниково, Стоянов. 14-й моторизованный корпус должен был нанести удар на Ростов с севера через Большие Салы, 3-й моторизованный корпус — с запада через Чалтырь. С целью отвлечения советских сил с Ростовского направления 4-й немецкий армейский корпус (правофланговый корпус 17-й армии) начал наступление с реки Бахмутка вдоль правого берега реки Северский Донец в общем направлении на Ворошиловград и к вечеру 16 ноября вклинился в расположение войск 12-й армии северо-восточнее Артемовска на глубину до 20 км. Войска 12-й армии упорной обороной и контратаками сдерживали наступление 4-го армейского корпуса, и хотя противнику в последующие пять дней удалось продвинуться на восток еще на 35 км и выйти в район Голубовки, фронт 12-й армии не был прорван и наступление врага на Ворошиловград не отразилось на операциях наших войск в районе Ростова. В связи с изменением направления наступления ударной группировки противника к югу, нанесения удара непосредственно на Ростов советское Верховное Главнокомандование уточнило свой первоначальный план наступательной операции. В окончательном виде этот план заключался в следующем: главный удар нанести 37-й армией с фронта Дарьевка, Бирюково в общем направлении на Больше-Крепинскую в тыл моторизованным корпусам противника. 18-я армия наносила удар силами двух левофланговых стрелковых дивизий на Дмитриевку и Дьяково с задачей выйти на верхнее течение реки Миус, а 9-я армия силами одной стрелковой и одной кавалерийской дивизий из района Новошахтинска — в направлении на Болдыревку с задачей содействовать 37-й армии в разгроме 1-й танковой армии противника. 35-я и 56-я кавалерийские дивизии должны были после достижения стрелковыми дивизиями района Дьяково наступать из-за левого фланга 18-й армии в направлении Куйбышево, Артемовка с задачей действовать по ближайшим тылам 49-го немецкого горнострелкового корпуса и выходом на рубеж реки Крынка поддержать с запада 37-ю армию. Поддержка наступления ударной группировки Южного фронта со стороны Донбасса была возложена на войска 12-й армии, а также правого фланга и центра 18-й армии. Задача 56-й отдельной армии Ставкой ВГК 14 ноября была определена следующим образом: «В связи со снижением ударной группы противника к югу и нацеливанием ее на фронт 56-й отдельной армии основной задачей 56-й отдельной армии является прочное удержание Ростовско-Новочеркасского района. При успехе наступления Южного фронта и отвлечения тем на себя части ударной группы противника 56-я отдельная армия обязана коротким ударом содействовать Южному фронту в достижении общего поражения противника». В 8 часов 17 ноября главные силы немецких моторизованных корпусов в составе трех танковых и двух моторизованных дивизий возобновили наступление на Ростов. Часом позже перешла в контрнаступление ударная группировка Южного фронта — 37-я армия и войска примыкавших к ней флангов 18-й и 9-й армий — в общем направлении на Больше-Крепинскую с целью разгрома 1-й танковой армии противника. Две левофланговые дивизии 18-й армии встретили сопротивление двух немецких горно-стрелковых дивизий, оборонявшихся на рубеже Ново-Павловка, Дмитриевка, Дьяково, и до 21 ноября успеха не имели, но сковали силы 49-го горно-стрелкового корпуса. Войска 37-й армии в первый день наступления, сбивая передовые части противника, продвинулись на 15—18 км. В последующие четыре дня, встретив ожесточенное сопротивление немецких моторизованной и части сил танковой дивизий, переходивших в контратаки, они продвинулись на 15—20 км и к 21 ноября вышли на рубеж Цимлянка, Миллерово, Аграфеновка. Ввиду неблагоприятных метеорологических условий авиация фронта до 20 ноября действовала неэффективно и не могла обеспечить необходимую поддержку наземным войскам. С 20 ноября авиация активизировала свою боевую деятельность и уничтожала противника в наиболее сильных опорных пунктах, содействуя продвижению наших войск. Еще более медленно шло наступление 9-й армии, против которой противник развернул часть моторизованной дивизии и танковую дивизию. К вечеру 21 ноября 9-я армия вышла на рубеж Аграфеновка, Кутейниково. В действиях войск Южного фронта имелись крупные недостатки, не позволившие провести наступление в высоком темпе. Основными из них являлись: слабое маневрирование силами и средствами, робость в решениях, недостаточно четкое взаимодействие пехоты с танками, артиллерией и авиацией, отсутствие необходимой требовательности начальников в отношении выполнения поставленной ими задачи. В результате ударная группировка войск Южного фронта в период с 17 по 21 ноября не использовала всех своих возможностей для разгрома выставленного против нее заслона и выдвижения на рубеж, с которого можно было бы нанести удар в тыл немецким моторизованным корпусам. Вследствие медленных темпов наступления ударная группировка войск Южного фронта до утра 22 ноября не оказала влияния на те бои, которые вели в этот момент главные силы моторизованных корпусов врага в районе Ростова. Противнику удалось занять Ростов, оттеснив войска 56-й отдельной армии к югу за реку Дон и к востоку в направлении на Новочеркасск, на рубеж Грушевская, Большой Мишкин. Однако нависающее положение ударной группировки Южного фронта и продолжавшееся ее продвижение в южном направлении создавало угрозу флангу и тылу противника, прорвавшегося к Ростову. В этих условиях занятие Ростова 21 ноября не дало немецко-фашистским войскам никаких преимуществ, они не могли развить свое наступление ни на юг, ни на Новочеркасск и были вынуждены перейти к обороне фронтом на юг, восток, а вскоре и на север. За 22 и 23 ноября ударная группировка Южного фронта, продолжая развивать наступление, продвинулась до 25 км и вышла на рубеж Ново-Павловка, Лысогорка, река Тузлов. В обстановке, когда советские войска создали непосредственную угрозу удара по левому флангу и в тыл главным силам 1-й танковой армии противника, командование этой армии, не имея резервов, вынуждено было начать с 21 ноября переброску своих войск из Ростова для усиления обороны на правом берегу реки Тузлов. На этом рубеже наши войска встретили уже более плотную, чем до сих пор, оборону противника. Соотношение сил на участке ударной группировки Южного фронта к вечеру 23 ноября оказалось уже менее выгодным, чем это было в начале операции, но оно все еще было достаточно благоприятным для наших войск. Силы 37-й армии превосходили противостоявшего противника более чем в два раза, а силы 9-й армии на своем участке наступления — в 2,5 раза. Войска 37-й и 9-й армий за семь дней продвинулись примерно на 60 км и на такое же расстояние удалились от железнодорожных станций. Они вполне могли продолжать наступление без больших перегруппировок и сколько-нибудь значительной паузы. Ставка ВГК неоднократно требовала увеличения темпов наступления ударной группировки Южного фронта, причем нацеливала ее в общем направлении на Таганрог. Утром 22 ноября 1941 года Ставка указала командующему Южным фронтом, что потеря Ростова не отменяет задачу войск фронта — нанесение удара по тылам Клейста, а, наоборот, усиливает необходимость занятия ими Таганрога, и предписывала потребовать от войск решительных, энергичных действий. Директива Ставки ВГК от 24 ноября подчеркивала, что целью действий наших войск на ростовском направлении является «разгром бронетанковой группы Клейста и овладение районом Ростов, Таганрог с выходом на фронт Ново-Павловка, Куйбышево, Матвеев Курган, р. Миус». Поэтому командующему Южным фронтом предлагалось, «…продолжая наступательную операцию, поставить войскам задачу овладеть Ростовом и Таганрогом…», а командующему Закавказским фронтом — «…силами 56-й армии содействовать войскам Южного фронта в овладении районом Ростов». Таким образом, Ставка требовала от командующего Южным фронтом энергичного продолжения наступления ударной группировки фронта в тыл главным силам моторизованных корпусов противника, развития ее главного удара в направлении на Таганрог. Командующий Южным фронтом неправильно понял поставленную ему задачу. Он решил сначала овладеть Ростовом, а затем начать наступление на реке Миус и на Таганрог. Для осуществления этого решения он три дня потратил на перегруппировку войск, в результате которой на прежнем фронте 37-й армии были оставлены только две стрелковые дивизии, а остальные силы этой армии (четыре стрелковые дивизии и три танковые бригады) были переброшены на участок Стоянов, Генеральское. Были также рокированы в район Чистополье две кавалерийские дивизии. Восточнее 37-й армии, на реку Тузлов, выдвинулась 9-я армия. В ее состав были переданы из 56-й армии кавалерийская и стрелковая дивизии и танковая бригада, развернувшаяся западнее Новочеркаска на рубеже Грушевская, Большой Мишкин. Если вечером 23 ноября главные силы ударной группировки Южного фронта занимали охватывающее положение по отношению к большей части сил моторизованных корпусов противника, то после перегруппировки, вечером 26 ноября, они нависали над флангом и тылом только двух немецких моторизованных дивизий, оборонявшихся в районе Ростова. При этом наша разведка не обнаружила вывода из района Ростова танковых дивизий противника, и командующий фронтом рассчитывал непосредственно в районе Ростова уничтожить главные силы 1-й танковой армии противника. Для этого он приказал нанести удары главным силам 37-й армии с рубежа Стоянов, Генеральское на Султан-Салы, западную окраину Ростова, главными силами 9-й армии — с рубежа Константипонка, Буденный на Большие Салы, Ростов и соединениями, переданными из 56-й армии, — со стороны Новочеркасска на Ростов. На кавалерийские дивизии возлагалась задача выдвинуться в район Валуевского, обеспечить правый фланг ударной группировки Южного фронта, а затем к исходу 27 ноября выходом и район Синявки перерезать коммуникации группы Клейста. 56-я армия наносила удары тремя группами: восточной группой — из района Красный Двор на восточную окраину Ростова; центральной группой — из района Батайск на южную окраину Ростова и западной (более сильной) группой — из района севернее Азова на западную окраину Ростова и Чалтырь.




Ростовская наступательная операция, 17 ноября — 2 декабря 1941 г

Ростовская наступательная операция, 17 ноября — 2 декабря 1941 г

Ростовская наступательная операция 1941, операция войск Юж. фр., проведённая 17 нояб.- 2 дек. с целью разгрома 1-й нем.-фаш. ТА. К сер. нояб. 1941 пр-к силами 1-й ТА нем.-фаш. группы армий «Юг» захватил значит. часть Донбасса, вышел на подступы к Ростову и создал угрозу прорыва на Кавказ (см. Ростовская оборонительная операция 1941). На ростовском направлении оборонялись войска Юж. фр. (18-я, 37-я и 9-я А; ген.-полк. Я. Т. Черевиченко) и 56-й отд. А (ген.-лейт. Ф. Н. Ремезов). Замысел сов. командования — упорной обороной войск прав. крыла (12-я А) фронта не допустить продвижения пр-ка к Ворошиловграду, а осн. силами нанести удар в юго-зап. направлении во фланг и тыл 1-й ТА и во взаимодействии с 56-й отд. А разгромить её. Гл. удар наносила 37-я А в направлении на станицу Большекрепинская, вспомогат. удары — 9-я и 18-я А. Наступление войск Юж. фр. началось 17 нояб. В тот же день возобновила наступление на Ростов 1-я ТА пр-ка. Наступление Юж. фр. из-за нелётной погоды вначале развивалось медленно. Наибольшего успеха добилась 37-я А (ген.-майор А. И. Лопатин), войска к-рой за 4 сут продвинулись на 30-35 км. В то же время пр-к, используя превосходство в танках, занял Ростов (21 нояб.) и оттеснил 56-ю отд. А за Дон и к В. от города. Ударная группировка Юж. фр., упорно продвигаясь вперёд, 26 нояб. вышла на рубеж р. Тузлов и создала угрозу окружения вражеских войск, прорвавшихся в Ростов. Нем.-фаш. командование было вынуждено спешно укреплять оборону на рубеже р. Тузлов, перебросив туда танк. дивизии из Ростова и словац. моторизов. дивизию с сев. побережья Азовского м. 27 нояб. войска ударной группировки Юж. фр. и 56-й А (с 23 нояб. в составе Юж. фр.) нанесли удар на Ростов с С.-З. и Ю. Под угрозой окружения пр-к начал отводить свои войска из города. 29 нояб. части 9-й и 56-й А при содействии ростовских ополченцев и партизан очистили город от нем.-фаш. захватчиков и, преследуя разбитые вражеские дивизии, 2 дек. вышли к р. Миус, где были остановлены перед заблаговременно подготовленной обороной пр-ка. Р. н. о. — одна из первых крупных наступат. операций Сов. Армии в войне. В результате её войска Юж. фр. предотвратили прорыв пр-ка на Кавказ, отбросили 1-ю нем.-фаш. ТА к З. от Ростова на 60-80 км, стабилизировали юж. фланг сов.-герм. фронта. Сковав силы группы армий «Юг», они не позволили пр-ку усиливать за её счёт группу армий «Центр», наступавшую на главном — московском стратегич. направлении, создали благоприятные условия для перехода в контрнаступление под Москвой. Лит.: История второй мировой войны 1939 — 1945, т. 4, М., 1975; Краснознаменный Северо-Кавказский, Ростов-н/Д., 1978; Огненные рубежи, Ростов-н/Д., 1976.




Тихвинская наступательная операция (10.11-30.12)

Тихвинская наступательная операция (10.11-30.12)

Контрнаступление войск 54-й А Ленингр. фр., 4-й и 52-й отд. А при содействии войск Сев.-Зап. фр., проведённое 10 нояб. — 30 дек.; часть Ленинградской битвы 1941-44. Цель — разгромить тихвинскую группировку нем.-фаш. войск, восстановить ж.-д. движение на участке Тихвин — Волхов, улучшить положение войск Ленингр. фр., Балт. флота и Ленинграда, а также сковать силы пр-ка на сев.-зап. направлении и не допустить их переброски на моск. направление. Перед фронтом сов. войск действовали соединения 16-й А нем.-фаш. группы армий "Север", к-рые к 10 нояб.глубоко вклинились в оборону сов. войск на тихвинском направлении, перерезав последнюю ж. д., по к-рой шли грузы к Ладожскому оз. для снабжения Ленинграда (см. Тихвинская оборонителъная операция 1941). В связи с этим Ставка ВГК приказала сов. войскам без промедления перейти в контрнаступление на тихвинском направлении. Т. и.о. готовилась в ходе оборонительной операции. Благодаря принятым мерам по усилению 4-й, 52-й и 54-й А сов. войска получили превосходство над пр-ком в людях и артиллерии. Однако они уступали ему в танках и самолетах. Сов.войска занимали охватывающее положение по отношению к тихвинской группировке пр-ка. Замыслом сов. командования предусматривалось нанести удары по сходящимся направлениям на Кириши и Грузино. Гл. удар наносила из р-на Тихвина 4-я А (ген. армии К. А. Мерецков) с задачей соединиться в р-не Киришей с войсками 54-й А (ген.-майор И. И. Федюнинский) и в р-не Грузино с войсками 52-й А (ген.-лейт. Н. К. Клыков), с к-рой взаимодействовала Новгородская армейская группа Сев. Зап. фр., имевшая задачу наступать гл. силами на Селище. 10 нояб., не ожидая готовности всех войск, севернее Новгорода перешла в наступление Новгородская армейская группа, 12 нояб. севернее и южнее М. Ви-шеры — 52-я А, 19 нояб. сев.-восточнее Тихвина — 4-я А, 3 дек. западнее г. Волхов — 54-я А. Наступление Новгородской группы не имело успеха, а войска 52-й А из-за недостатков в организации наступления только 18 нояб. прорвали оборону пр-ка и 20 нояб. овладели М. Вишерой. 7 дек. левофланговые соединения 4-й А, прорвав вражескую оборону западнее Тихвина и выйдя к Ситомле, создали угрозу перехвата единств. коммуникации тихвинской группировки пр-ка. Нем.-фаш. командование начало поспешный отвод остатков разгромленных в р-не Тихвина соединений за р. Волхов. 9 дек. войска 4-й А освободили Тихвин и перешли к преследованию пр-ка. 16 дек. войска 52-й А разгромили вражеский гарнизон в Б. Вишере и стали продвигаться к р. Волхов. В это же время войска 4-й и 54-й А охватили фланги волховской группировки пр-ка, к-рая под угрозой окружения начала отходить. К 28 дек. 54-я А отбросила нем.-фаш. войска за ж. д. Мга — Кириши. В кон. дек. войска 4-й и 52-й А, объединённые (17 дек.) в Волховский фр. (ген. армии К. А. Мерецков), вышли к р. Волхов и захватили неск. плацдармов на ее лев. берегу, отбросив нем.-фаш. войска на рубеж, с к-рого они начали наступление на Тихвин. В результате Т. н. о. сов. войска нанесли тяжёлый урон 10 дивизиям пр-ка (в т. ч. 2 танк. и 2 моторизованным), вынудили гитлеровское командование перебросить на тихвинское направление 5 дивизий, продвинулись на 100-120 км, освободили от нем.-фаш. захватчиков значит. терр., обеспечили сквозное движение по ж. д. до ст. Войбокало, сорвали вражеский план создания 2-го кольца окружения Ленинграда. Т. н. о. — одна из первых крупных наступат. операций Сов. Вооруж. Сил в войне; она создала благоприятные условия для развернувшегося в кон. 1941 контрнаступления Сов. Армии и способствовала разгрому нем.-фаш. войск под Москвой. За боевые подвиги в войсках 4-й и 52-й А 1179 чел. были награждены орденами и медалями, 11 удостоены звания Героя Советского Союза. Лит.: Битва за Ленинград 1941-1944, М., 1964, Барбашин И. П, Харитонов А. Д., Боевые действия Сов. Армии под Тихвином в 1941 г., М., 1958; Крупаткин Б. Л., Батальоны идут иа штурм. Воспоминания…, Л, 1983, Яблокова Е. П., Политова Г. К., В боях за Тихвин. Библ. указ., Л, 1971