Дневник старшего лейтенанта Владимира Ивановича Гончарова. Командир пулемётной роты в 616-м стрелковом полку 194-й стрелковой дивизии, позже откомандирован в штаб полка.

image_pdfimage_print

 

26 января 1942 года

Опишу события в ночь с 25-го на 26-е.
В 12:00 ночи мы выдвинулись атаковать Рубихино. 4-я рота, с пулемётом и тремя миномётами, пошла слева, имея задачу проникнуть в деревню и занять дома на отшибе. По исполнении, они должны были дать две красные ракеты. Это для всех, включая 6-ю роту и 1-й батальон, стало бы сигналом на штурм деревни. Я шёл с 4-й ротой, красноармейцами из пулемётного взвода, старшим лейтенантом Симовцом и врио командира батальона Кравченко. Мы шли через лес, протаптывая себе путь в снегу. За нами залегли командиры, впереди нас шла разведка.
Вышли на дорогу Пуповка–Рубихино, пересекли перекрёсток. Продвижение вдоль дороги было сопряжено со многими трудностями, т.к. часто шло открытое пространство. Позже я понял, что лучше бы мы сразу пошли вдоль дороги. Пулемётный расчёт постоянно отставал. Я отдал приказ взять отдельно пулемёт и тащить его на спине. Сам пошёл дальше. И сотни метров не прошёл как сзади меня рванули два снаряда и раздались крики о помощи. Я ринулся назад и увидел, что мины попали прямо по пульрасчёту, троих ранило. Ещё троих убило. От всего расчёта осталось только два человека. Один орёт, рыдает, молит скорее вытащить его из-под огня. Другой раненый просит пристрелить его. Под открытым небом мороз такой, что я бойца и перевязать не могу, т.к. для этого его нужно раздеть. Так что сперва бегу в роту и привожу с собой шесть человек. Одного раненого потащили на носилках, второй умоляет не бросать его. Я оставил одного санитара при раненых, сам взял пулемётчиков и двинулся дальше. Мой «пульрасчёт» рассыпается при каждой остановке, так что мне приходилось с матершиной постоянно их собирать.

К 7:00 достигли деревни, что была в 100 метрах впереди, расставили пулемёт и миномёты по позициям. Стрелки хотели было ворваться в деревню, но противник заметил их раньше, чем предполагалось. С левой стороны шоссе по нам ударил плотный ружейный огонь. Стрелки забежали в деревню и выпустили сигнальные ракеты. Отрабатывали наш пулемёт и наши миномёты. Начало было вполне хорошим. Спустя минуту по нам вдарили из пулемёта, винтовок, миномётов и артиллерии. К несчастью заклинило наш пулемёт. Я отдал им приказ отойти и устранить утыкание. Только пулемётчики отошли метров на 10 как по ним попала мина, одного ранило, а второго убило. Сам пулемёт был уничтожен. Оттащить нечем. Тут ещё прибегает политрук Карпенко из 4-й роты и кричит: «Я ранен в ногу, отхожу!». Миномётный расчёт хватает оружие — и ходу. То же самое делают стрелки. В общем, началась у нас сильная паника. Тем временем становится почти светло. Тяжело раненых пулемётчиков мы оставили. Большая часть 4-й роты притом погибла. Мы отошли: по нам со всех сторон вели огонь, но по пути ни одного не потеряли. Там встретили батальонного комиссара Кравченко.
Выяснилось, что когда мы дали сигнал нашими ракетами, никто не знал, что он значит, так что и поддержки мы не получили. Комиссар отдал приказ вернуться и забрать раненых. Мы собрали группу в шесть бойцов. Только выступили, смотрим впереди человек 15 немцев. Так что вся наша группа по спасению раненых по приказу комиссара отошла назад. В это же время оборвало телефонную связь. Из-за этого моего связиста ранило в спину, он своими силами смог отойти. Мы добрались до нашего лесного лагеря, который больше не могли покидать. Пришёл командир полка и приказал накормить людей в лесу, а потом опять атаковать. Все замёрзли, оголодали, все злые и в очень подавленном настроении.

По нашей сегодняшней операции:

Провал случился по следующим причинам:
1. Отсутствие взаимодействия с нашими соседними частями;
2. Отсутствие своевременной поддержки миномётным и артиллерийским огнём.
В целом я боюсь операций, отделённых от целого (бои локального значения). В 90 случаев из 100 они не удаются. Группы бойцов легко разделить и уничтожить. В этот раз было хорошо, но всё равно убило 10 пулемётчиков, нескольких ранило, убило других. Уничтожило пулемёт, пришлось бросить. Несмотря на приказ, к атаке мы разумеется не готовы. Силы слабые. Взаимодействие отсутствует.

Ближе к вечеру я пошёл в штаб батальона и прилёг на кровать. В моё отсутствие моё подразделение отправили на исходные. Пулемёт поставили на позицию, другие сидят в деревне. Смена каждые 3–4 часа. Вчера перед атакой приключилось несчастье. У бойца в руках взорвалась ручная граната и ранило шестерых, включая командира 6-й роты. Так что теперь из командиров рот во 2-м батальоне перебило всех, за исключением меня.
Батальон свели в стрелковую роту, в пулемётной роте два расчёта. Всего в батальоне осталось лишь 100 человек, и это вместе со штабом, со снабженцами и с чем там ещё. На передовой лишь 40–45 бойцов. В другом батальоне та же ситуация. Части нашего полка очень сильно пострадали. В данный момент кажется, что ситуация стабилизируется.

27 января 1942 года

Нигде не укрыться от смерти. Сегодня по нескольким домам в нашей деревне била артиллерия. В одном доме [убило?] хозяина, в другом ранило двух лошадей.
У глубокого снега есть свои плюсы и минусы. Во-первых, без лыж не продвинешься. Снег очень глубокий, при беге идёт пар от дыхания. Плюс глубокого снега в том, что если залёг, то можно хорошо окопаться. Как только останавливаемся, тут же за минуту каждый себе выкапывает укрытие и ложится в него. Каски мы почти не носим, но каждый старается себе набрать столько тёплой одежды, сколько может. Немцы же наоборот все в касках.
Вечером мы опять атаковали Рубихино. Лыжный батальон обходил, а мы шли в лоб. Ничего из этого не вышло. Мы стреляли и стреляли, порядком там замёрзли и ранним утром опять вернулись на исходные. Я потерял одного бойца, он патроны таскал. Ему снарядом оторвало голову.

28 января 1942 года

Слабая ружейная перестрелка. Вечером выступил 1-й батальон. В деревне стало посвободнее, и я смог хорошо выспаться.

29 января 1942 года

В 4:00 командир батальона приказал мне разведать обстановку у противника в Рубихино и, если деревня не занята, занять её. Прошлой ночью со стороны противника слышались разрывы. Мы думаем, что он уничтожает свой запас снарядов.
В 6:00 выдвинулись с шестью бойцами при одном пулемёте. В 500 метрах от деревни я открыл огонь. Пулемёт тут же заклинило, и мы вели огонь только из винтовок. Противник молчит, мы двигаемся далее. В 100 метрах перед деревней замечаем два немецких поста. Поскольку уже рассвело, мы немного отходим назад и продолжаем наблюдение. Мы ничего не замечаем, даже дымка от печек не видно. Я посылаю вперёд двух бойцов. Они проходят метров 200 и встают. Я подхожу к ним, смотрю в бинокль — ничего не видать — и направляю их дальше, они проходят ещё 100 метров. Тут из сарая в Рубихино по нам дают из автоматического оружия. Одного ранило, другие отходят. Когда стрельба стихает, я поднимаю себя и бросаюсь за холмик. Несколько пуль свистят около меня.
Вернулся в деревню, позавтракал и выпил, и пошёл к командиру, обсуждать с ним как же нам взять Рубихино, поскольку похоже, что у противника там очень незначительные силы. Командир решает атаковать Рубихино тем, что есть. Только мы дошли до кромки леса, сразу попали под огонь из пулемёта, автоматического оружия и гаубиц, и мы решили, что в Рубихино враг едва ли сидит.
Пока что у немцев такая тактика:
Они подпускают очень близко, дают даже зайти в деревню, и только тогда уничтожают. Нам пришлось отменить атаку. Немцы взяли Шанский Завод. Эта деревня у нас в тылу. 1-й батальон вместе с лыжниками скрылся из виду.

30 января 1942 года

Нас разбудили в 3:00, накормили завтраком и выдвинули в Николаевку. Мы ушли, так и не взяв это проклятое Рубихино. Марш на Приселье–Батино. Мы прошли Приселье, а дальше по обходной. Путь был очень тяжёлый. Неподалёку от Батино наши разведчики наткнулись на немцев. Я уже выдвинул вперёд пулемёт, но немцы смылись до того. В Батино очень комфортно разместились. Расставили посты, оборудовали пулемётную точку и прокопали всё что нужно.
За деревней протекает река Угра. На берегу, рядом с ущельем, стоит школа, у которой я разместил своих пулемётчиков. Я инспектировал позицию и заметил на речке группу на санках. Нас было 20 бойцов, и мы никак не могли решить, немцы это или русские. Когда между собой договорились, немцы повернули назад. Пулемёт заклинило, только пистолет-пулемёт работал. Мы видели одного или двух убитых и нескольких раненых, которых немцы забрали с собой.
Вечером пришли невесёлые новости. Немцы взяли Приселье, которое мы недавно проходили. У немцев танки, уничтожили наш противотанковый расчёт. Очень много раненых и пленных, среди раненых наш полковой адъютант Бурцев. Выходит так, что все наши три батальона отрезаны. Несколько дней просидим на голодном пайке, поскольку от главных сил нас отсекли.
Говорят, что предпринимаются попытки выбить немцев из Приселья. Помимо того, у нас есть выход к группе Болдина. Однако в целом наше положение не воодушевляет. Немцы пролетают прямо над нашими головами на высоте 100 метров. Сегодня они нас не бомбили. Вокруг нас немцы.

О нынешней тактике:

Постоянный фронт отсутствует. Борьба идёт за населённые пункты, дороги и железную дорогу. В лесном пространстве между населёнными пунктами с врагом можно разделаться на любом направлении. Однако придётся противостоять глубоким сугробам. На лыжах оно куда проще.

О поддержании здоровья:

Ранее постоянно говорилось не пить сырую воду, не есть снег, не лежать на земле или не спать в одежде и мыться. Теперь я пью сырую воду, ем снег, когда нет питьевой воды. Я помногу сижу и лежу на голой земле, всегда сплю одетым, зачастую при полном обмундировании, и не моюсь по 6–7 дней. Совсем никакого вреда. Ухудшения здоровья я пока не заметил. Самое ценное — это мой зимний камуфляж, который меня маскирует и защищает мою шинель.

31 января 1942 года

Сегодня заканчивается январь. У нас остался лишь один зимний месяц (февраль), потом начнёт теплеть.
Сегодня наша разведка пошла к деревне Белягино. Выяснилось, что немцев там нет, они заходят туда только чтобы сеном запастись.
У нас сегодня спокойный день. Пополудни на речке показалась немецкая разведка, мы их обстреляли. Они после этого отступили. Сегодня выдали нашим бойцам по 200 грамм сухарей и нашли картошку. Из-за сложившейся ситуации, должно быть придётся забить на мясо наших лошадей. Я надеюсь, что это нам мало-мальски поможет. Помимо того, солдаты получат картошку и мясо, приготовят вместе.

1 февраля 1942 года

В 3:00 мы заняли наши позиции. В 5:00 батальон позавтракал и вышел на позицию в лесу у Приселья, держать нашу линию обороны. Так что мы сменили 1-й батальон и 7-ю роту.
Сегодня узнал, что Иканов (командир бывшего полка) и Зассе, командир полка, были ранены. О судьбе обоих ничего не известно, видимо, пропали. Дела наши действительно щекотливы. Мы окружены и отрезаны от снабжения. Сегодня выдали нашим солдатам по 100 грамм сухарей. На этом нашим запасам хлеба пришёл конец. Соли у нас нет, нет и фуража для лошадей. Они сегодня получили последнюю солому. У нас есть лошадиное мясо и немного картофеля. Стараюсь растянуть. Чтобы хватило на утро, мы забиваем наших лошадей.
Идут разговоры, что мы должны прорываться и соединяться с основными силами. Это ещё пока не подтверждено. Я всё-таки надеюсь, что нас заставят это сделать. Если уж надо прорываться, то вопрос только как добраться до группы Болдина. К нашей дивизии мы не пробьёмся.
470-й стрелковый полк был выбит немцами из Куновки и Николаевки, которые мы брали и так упорно обороняли. Среди красноармейцев не слышно ни малейшей жалобы на наше тяжёлое положение. Все понимают важность момента. Солдаты разве что стараются при первой возможности добыть мясо и картофель. Командование не вмешивается.
Мы стоим напротив шоссе. Слышно как по дороге из Юхнова постоянно выезжает снабжение, пехота, артиллерия и автомобили. По-видимому, немцы эвакуируются из Юхнова. Засс больше не командир нашего полка. Я этому рад. Вечно он был пьяный. Под парами принимал тупые решения. Из-за него мы потеряли много людей. Командование полком принял капитан Романов. Должно быть, в полку многих повысят и переставят. Может и меня коснётся.
Вечером радостные новости. Рядом с нашей деревней приземлились четыре самолёта и доставили боеприпасы. Мы их попросили привезти нам еду и забрать раненых. Теперь с передним краем налажен воздушный коридор. В 24:00 прибыли 1-й и 3-й батальоны. Нам поставили задачу взять Приселье и удержать его. 1-й батальон наступает справа, 3-й батальон наступает слева, и 2-й батальон идёт посередине.

Страницы ( 2 из 3 ): « Предыдущая1 2 3Следующая »