Алексей Исаев. Инструмент «блицкрига»

Казалось бы, эту весьма немногочисленную группу танков можно остановить без особого труда. Но реально за спиной у этих танков стояла крупная масса артиллерии до 240-мм калибра включительно, множество пехотинцев, противотанковых орудий, пулеметов и минометов. После прорыва фронта все это устремлялось за тремя сотнями танков в глубь вражеской обороны, сокрушая резервы и отбивая контратаки механизированных корпусов.

Вся дивизионная артиллерия нарезалась на части и придавалась вышеупомянутым боевым группам. Вот как выглядела боевая группа 14-й танковой дивизии 3-го моторизованного корпуса Э. фон Макензена в боях у Луцка 28 июня 1941 года. Называлась она по имени командира — «кампфгруппой Штемпеля», состояла же из 108-го мотопехотного полка собственно [372] 14-й танковой дивизии (без 2-го дивизиона), штаба 4-го артиллерийского полка дивизии с 3-м дивизионом 4-го артполка (без 1-й батареи), 1-й батареи 4-го артполка, 1-й батареи 607-го мортирного дивизиона (приданная из корпуса часть, 210-мм мортиры), 1-й батареи 60-го артиллерийского дивизиона (приданная корпусная часть, 100-мм пушки К18), 1-й роты 4-го батальона истребителей танков из 14-й танковой дивизии, 36-го танкового полка 14-й танковой дивизии (без 1-й усиленной роты) со 2-й ротой 13-го моторизованного саперного батальона, части моторизованного батальона связи и 2-го взвода 4-й саперной роты 14-й танковой дивизии. Таким образом, даже на тактическом уровне, при ведении боя лишь частью дивизии, она могла использовать мощные и подвижные средства борьбы корпусного звена.

Помимо артиллерии общего назначения, корпусу придавались отдельные противотанковые батальоны. Они комплектовались как самоходными орудиями, так и буксируемыми автомашинами 37-мм пушками Рак 35/36. Корпусу Э. фон Макензена придавался 652-й моторизованный батальон истребителей танков. Штатная численность батальона составляла 36 орудий.

Еще одним специфическим видом артиллерии корпусного уровня были отдельные батальоны САУ «Штурмгешютц». Эти САУ выполняли у немцев те же функции, что и танки непосредственной поддержки пехоты у союзников. Корпусу Э. фон Макензена был придан один такой батальон, 191-й. По штату от 18 апреля 1941 года батальон «Штурмгешюцев» разбивался на три роты (батареи). Каждая батарея, в свою очередь, состояла из трех взводов — по две САУ StuGIII и по одному бронированному транспортировщику боеприпасов Sd.Kfe.252 в каждом. Кроме того, одна машина была в составе штаба батареи. Итого штатная численность батальона составляла 21 САУ. Приземистые, хорошо бронированные самоходки были сильным противником. Они могли сбивать огневые точки, мешающие продвижению пехоты, подбираться вплотную к амбразурам ДОТов, бороться с танками. Как правило, батальон «Штурмгешюцев», придававшийся армейскому [373] корпусу. внутри корпуса распределялся между дивизиями — в среднем по батарее на дивизию, действующую в первом эшелоне.

Разумеется, у созданного немцами инструмента были свои недостатки. Необходимость везти за танками топливо, боеприпасы, пехоту, ремонтные средства привела к включению вего штат множества грузовых и специальных автомашин. Это привязывало механизированные соединения Вермахта к крупным автомагистралям. В большинстве крупных и успешные операций у ударов моторизованных и танковых корпусов имелись оси, опирающиеся на то или иное шоссе. Немцы называли такие шоссе «Panzerstrasse» — «танковая дорога» или, на авиационный манер, «Rollbann» (рулежная дорожка). На этих дорогах запрещалось перемещение гужевого транспорта и маршевых колонн пехоты. Они резервировались только для передвижения транспорта моторизованных соединений.

Тактически предполагались объединения под управлением моторизованного корпуса танковых, моторизованных и пехотных дивизий. При кажущейся нелепости сочетания под одним командованием «коня и трепетной лани» в лице моторизованных и насыщенных лошадями пехотных дивизии в этом был вполне простой и очевидный смысл. Движение моторизованного корпуса происходило пошагово. Сначала все дивизии корпуса вставали плечом к плечу, максимально суживая фронт каждого соединения. Атака крупной массой на узких участках приводила к прорыву. После прорыва фронта вперед продвигались танковые дивизии, захватывали тот или иной рубеж или плацдарм и занимали там оборону. Тем временем за танковыми дивизиями пешим порядком двигалась пехота, занимая позиции на флангах, тем самым защищая корпус от фланговых ударов обороняющегося.

Под танковые контратаки подставлялись более прочные и менее ценные пехотные дивизии. Продвижение последних происходило по проселочным дорогам, параллельным «панцерштрассе», являющейся осью наступления. После того как пехота подходила достаточно близко, танковые и моторизованные дивизии продолжали продвижение вперед. В тексте мемуаров «От Буга до Кавказа» довольно часто встречается [374] упоминание о смене танковых дивизий пехотой, с целью высвобождения подвижных соединений для дальнейших прорывов.

Теперь необходимо сказать несколько слов о том, как все эти приемы использовались на практике. Большую часть кампании 1941 года III моторизованный корпус Э. фон Макензена находился на левом фланге немецкого наступления и был вынужден отражать многочисленные контратаки советских войск. Наиболее примечательной его акцией на этом поприще был прорыв к Киеву и удержание Житомирского шоссе до подхода пехоты. После прорыва фронта перед немецкими танкистами часто оказывалась пустота, в которой можно было двигаться совершенно беспрепятственно. Но в данной ситуации сдерживающим фактором была необходимость защиты флангов до подхода своей пехоты. Нормальным отрывом от пехоты считались 30- 50 км. Отрыв на 50-70 км, как правило, (на восточном фронте) приводил к трудностям в снабжении вследствие перехвата коммуникаций. Полоса 30-50 км была, в общем-то, максимальным фронтом, который был способен удержать моторизованный корпус. При этом в условиях растянутого фронта сплошная линия траншей не создавалась, оборона строилась на базе нескольких опорных пунктов с круговой обороной, пространство между которыми простреливалось из пулеметов и орудий.

Вообще нужно сказать, что возможность ведения боя в условиях окружения считалась специфической особенностью боевого применения танковых войск. В условиях глубоких прорывов неизбежно складывалась угроза тылу боевых групп дивизий со стороны обойденных, но не потерявших боеспособность частей противника. Поэтому одним из приемов ведения операций был так называемый «Еж» (Igel), когда боевая группа танковой дивизии организовывала круговую оборону занятого населенного пункта, узла дорог или плацдарма.

Второй типичный вариант боевого использования танковых соединений Вермахта — удержание внутреннего фронта окружения. В 1941 году такую задачу корпусу Э. фон Макензена пришлось выполнить только один раз — в октябре [375] под Мелитополем. В общем же случае это была типичная для немецких танковых войск задача. Прорвавшись в глубину обороны, танковые корпуса занимали оборону фронтом к окруженным Как правило, для этого использовались водные рубежи, позволявшие эффективно обороняться на широком фронте. Для окружения 3-й и 10-й армий Западного фронта в июне 1941 года в Белоруссии таким рубежом стала река Зельвянка. Под Уманью, где в начале августа 1941 года были окружены 6-я и 12-я армии, немецкая 11-я танковая дивизия преградила советским войскам путь на восток обороной на реке Синюхе.

Часто при окружении крупных группировок немцы предпочитали облегчать задачу танкистов и помимо глубокого охвата танковыми клиньями осуществлять окружение с меньшим замахом при помощи пехоты. Тем самым отсекалась часть войск, которая могла бы ударить по стоящим на внутреннем фасе «котла» моторизованным корпусам. Корпус Макензена под Мелитополем действовал по наиболее простой схеме, выполняя роль наковальни, на которую наступающий с запада XXXXIX горный корпус Кюблера отбрасывал войска советских 9-й и 18-й армий. Впрочем, в октябре 1941 года немецкие танковые войска были уже значительно ослаблены и уже являлись скорее не наковальней, а ситом, через которое горные егеря «продавливали» части двух советских армий. В итоге значительной части войск 9-й и 18-й армий удалось прорваться к своим — даже несмотря на отсутствие каких-либо попыток деблокировать их извне.

В мае 1942 года под Харьковом бои вели еще не полностью пришедшие в себя дивизии. 16-я танковая дивизия получила новые танки, из 89 боевых машин в двух танковых батальонах дивизии 25 танков Pz.III были вооружены 60-калиберной 50-мм пушкой. Поступили в дивизию и БТР «Ганомаг», ими теперь были вооружены две роты, сведенные под командование батальонного штаба. Соединение наконец-то получило 10-см пушки. Однако в 16-й танковой дивизии после зимних боев осталось всего два батальона пехоты — семь рот, включая две на БТР «Ганомаг». Это существенно уменьшало ее возможности. [376]

Лето 1942 года было своего рода расцветом танковых соединений Вермахта. Перед летним наступлением была проведена реорганизация, в результате которой выделенные для участия в операции «Блау» дивизии получили третий танковый батальон, а моторизованные дивизии — один танковый батальон. Так моторизованные дивизии Вермахта наконец-то получили танки. 60-я моторизованная дивизия в период второго сражения III танкового корпуса за Ростов уже получила 160-й танковый батальон, переформированный из 1-го батальона 18-го танкового полка 18-й танковой дивизии. На 7 июля 1942 года он насчитывал 17 танков Pz.II, 35 танков Pz.III с 50-мм 60-калиберным орудием, 4 танка Pz.IV с длинноствольным 75-мм орудием и один командирский танк.

По аналогичной схеме реорганизовывались и другие подвижные соединения, принявшие участие в описанных Э. фон Макензеном боях.. Все они получили батальоны танков из дивизий на пассивных участках фронта. 16-я танковая дивизия получила третий батальон в свой танковый полк за счет переформирования 2-го батальона 10-го танкового полка 8-й танковой дивизии. 14-я танковая дивизия стала трехбатальонной за счет 1 -го батальона 7-го танкового полка 10-й танковой дивизии, 13-я танковая дивизия — из 3-го батальона 29-го танкового полка 12-й танковой дивизии.

Тем самым танковые дивизии, предназначенные для использования в летней кампании 1942 года, получили оптимальную организационную структуру.

Было оптимизировано также вооружение мотопехоты. Если ранее пехота танковых и моторизованных дивизий отличалась в основном тем, что перемещалась на марше на автомобилях, то в 1942 году мотопехота получила дополнительные огневые возможности. Теперь по введенному в ноябре 1941 года штату K.StN.l 114 каждое отделение мотопехоты из десяти пехотинцев и одного унтер-офицера получило два ручных пулемета MG-34 — вместо одного в обычной пехоте. Вместе с тем мотопехотный взвод был облегчен, он имел три отделения пехоты вместо четырех в пехотных взводах. Это позволяло перемещать взвод на пяти легких грузовиках Kfz.70 (Krupp [377] «Protze» L2H143, Steyer 1500A, Horch-108, Horch-801, Мег des-Benz L1500A).

Причины такой экономии вполне прозрачны: во взводе мотопехоты имелось отделение «бездельников» — водителей грузовиков, которые формально не участвовали в бою. Но нехватка активных штыков компенсировалась наращиванием. огневой мощи на уровне роты. В мотопехотной роте был введен взвод тяжелого оружия из трех отделений, двух пулеметных (по два станковых МГ-34) и одного минометного (два 81 -мм миномета). Таким образом, рота мотопехоты (5 офицеров, 38 унтер-офицеров и 185 солдат) вооружалась четырьмя станковыми, восемнадцатью ручными пулеметами и двумя 81-мм минометами.

Для сравнения — рота обычной пехоты вооружалась только двенадцатью ручными пулеметами и одним-тремя 50-мм минометами. То есть у пехотинцев подвижных соединений оказалось почти вдвое больше пулеметов, чем в ротах пехотных дивизий.

Еще больше пулеметов было в ротах мотопехоты на БТР «Ганомаг» — за счет наличия пулеметов собственно на БТРах. Каждый взвод мотопехоты по штату ICStN.1114 получал три БТРа, по одному на отделение. Еще четыре «Ганомага» было во взводе тяжелого оружия. Всего в роте мотопехоты на БТР было тридцать четыре ручных и четыре станковых пулемета, два 81-мм миномета на 5 офицеров, 38 унтер-офицеров и 169 солдат. Такое насыщение автоматическим оружием было следствием анализа боевого опыта прошлых кампаний, когда захватить тот или иной объект удавалось почти без боя, а вот оборона его от контратак Красной Армии оказывалась сложной задачей при растянутом фронте вставших в оборону танковых дивизий.

Вместе с тем летом 1942 года танковый парк дивизий Вермахта оставался неоднородным. В период сражения под. Купянском ветеран танкового корпуса Э. фон Макензена, 14-я танковая дивизия, состояла из трех танковых батальонов, которые на 20 июня 1942 года насчитывали: 14 танков Pz.II, 41 танк Pz.III с 50-мм короткоствольным орудием, 19 [380] танков Pz.III с 50-мм 60-калиберным орудием, 20 танков Pz.IV с 24-калиберным 75-мм «окурком», 4 танка Pz.IV с 75-мм длинноствольным орудием и 4 командирских танка. 1б-я танковая дивизия в начале второго сражения за Ростов 1 июля 1941 года насчитывала 13 танков Pz.II, 39 танков Pz.HI с 50-мм короткоствольным орудием, 18 танков Pz.HI с 50-мм 60-калиберным орудием, 15 танков Pz.IV с 24-калиберным 75-мм орудием, 12 танков Pz.IV с 43-калиберным 75-мм орудием и 3 командирских танка. На тот же день 1 июля 1942 года 22-я танковая дивизия (тогда еще двухбатальонная) насчитывала 28 танков Pz.II, 114 танков Pz.38(t), 12 танков Pz.III с 50-мм 60-калиберным орудием, 11 танков Pz.IV с 24-калиберным 75-мм орудием и 11 танков Pz.IV с 43-калиберным 75-мм орудием. Спустя год после начала войны немецкие танковые дивизии хотя бы частично вооружились танками, способными вести бой с Т-34 и КВ. Это было своего рода ответом на увеличение доли танков этих типов в танковых войсках Красной Армии.

В 1934-1940 годах в Германии была создана весьма совершенная организационная структура танковых войск, позволявшая динамично проводить операции огромного масштаба и значимости. Моторизованные (танковые) корпуса Вермахта, одним из которых командовал Э. фон Макензен, стали опорой «блицкрига». Поэтому в поисках причин успехов Германии в начальном периоде войны нужно обратить свой взгляд именно на них, а не на мифические и реальные недостатки собственной армии. В руках у противника был своего рода «меч-кладенец», симметричного ответа которому не удавалось найти довольно долго. Эквивалентом немецких танковых корпусов в СССР стали танковые армии, первое успешное выступление которых относится к периоду Сталинградской битвы. К осени 1943 года организационная структура танковых армий была окончательно сбалансирована, и они стали инструментом успешных наступательных операций Красной Армии 1943-1944 годов.

Алексей Исаев

Источник: От Буга до Кавказа. Герман Гейер. IX армейский корпус в Восточном походе 1941 года. Эберхард Макензен. От Буга до Кавказа. III танковый корпус в компании против Советской России 1941-1942 годов. АСТ издательство. Транзиткнига., Москва, 2004.

 318 просмотра(-ов)

image_pdfimage_print
Страницы ( 3 из 3 ): « Предыдущая12 3