Алексей Исаев. Инструмент «блицкрига»

Внушительные успехи танковых войск Германии в период «блицкригов» 1939-1942 годов уже много лет остаются одной из загадок Второй мировой войны. Целые государства рассыпались, словно карточные домики, под ударами танковых клиньев. Серые танки с «балочными крестами» на бортах и мотоциклисты на «Цундапах» и «БМВ» врывались в города в глубоком тылу, когда по их улицам еще ходили трамваи. Брошенные автомашины с распахнутыми дверями, скособочившиеся в кюветах танки, унылые колонны военнопленных в униформе разных стран — эти хорошо известные по фото- и кинохронике картины сопровождали путь немецких танковых войск на протяжении почти трех лет войны. Слово «панцер» (танк), как и «штука» (пикирующий бомбардировщик), стало символом успехов Германии в начальном периоде войны.

Первой загадкой этого являются качества танков. Все широко известные успехи были достигнуты с не самой совершенной материальной частью. Немецкие танки в большинстве случаев уступали по формальным параметрам толщины [355] брони, калибра орудия танкам противника. Во Франции в 1940 году противником немецких танкистов были машины Сомуа S-35 и B1bis, превосходившие наиболее совершенные на тот момент немецкие танки Pz.III, Pz.IV по бронированию и возможностям орудия. В СССР в 1941-1942 годах танковые войска Красной Армии имели на вооружении значительное количество Т-34 и КВ, обладавших над немецкими танками подавляющим превосходством по измеряемым в миллиметрах и километрах величинах — ведь значительную часть танкового парка Вермахта в период самых громких побед 1939-1941 годов составляли легкие танки Pz.I и Pz.II.

Второй загадкой является отсутствие количественного превосходства, которое могло бы хотя бы теоретически компенсировать недостатки техники. Например, 1 мая 1940 г. в составе германской армии было 1077 Pz.1, 1092 Pz.II, 143 Pz.35(t), 238 Pz.38(t), 381 Pz.III, 290 Pz.IV и 244 вооруженных только макетами орудий и пулеметами командирских танков. Французская армия имела 1207 легких танков R-35, 695 легких танков Н-35 и Н-39, примерно по 200 танкеток АМС-35 и AMR-35, 90 легких FCM-36, 210 средних D1 и D2, 243 средних Сомуа S-35, 314 тяжелых В1 различных модификаций.

Понимание очевидного факта качественного и количественного превосходства танков противников Вермахта привело к продолжению поиска ключевых для результатов операций различий в плоскости техники. Одной из попыток объяснить эффективность «панцерваффе» является, например, пропаганда мифа о радиофикации боевых машин. Якобы немецкие танки были поголовно радиофицированы и поэтому могли эффективнее вести танковый бой. Реально радиостанции в том понимании, которое вкладывают в этот термин сторонники данной версии, то есть приемопередатчики, были лишь у командиров подразделений — от взвода и выше. По штату февраля 1941 года в легкой танковой роте танкового батальона немецкой танковой дивизии приемопередатчики Fu.5 устанавливались на трех Pz.II и пяти Pz.III, а на двух Pz.II и двенадцати Pz.III ставились только приемники Fu.2. В роте средних танков приемопередатчики имели пять Pz.IV и три Pz.II, а два Pz.II и [356] девять Pz.IV — только приемники.(См.: Jentz T. Panzertrappen. The complete guide to the creation and combat employment of Germany’s tank force. 1939-1942. Schiffer Military History. 1996. P. 274.) На Pz.I приемопередатчики Fu.5 вообще не ставились, за исключением специальных командирских klPz.Bef.Wg.I.

Кстати, радиофикация танковых войск РККА в 1941 году была не такой уж плохой. Например, в 19-й танковой дивизии 22-го механизированного корпуса, столкнувшейся с танкистами Э. фон Макензена 24 июня 1941 года под Бойницей, имелось 47 танков Т-26 однобашенных радийных, 75 Т-26 однобашенных линейных, 6 танков БТ-7 линейных, 6 БТ-7 радийных, 14 танков БТ-5 линейных, 3 БТ-5 радийных, 5 БТ-2 пулеметных (без радиостанций)(ЦАМО. Ф. 3018, on. 1, д. 11, л. 189, данные на 10 июня 1941 г.). Если мы возьмем брутто-цифры по всем западным округам, то на 22 июня в них числилось 1993 танка Т-26 однобашенных линейных, 1528 Т-26 однобашенных радийных, 1499 танков БТ-7 линейных, 1212 БТ-7 радийных ( Боевой и численный состав БС СССР в период Великой Отчественной войны. Статистический сборник № 1. М.: Институт военной истории МО РФ, 1994. С. 133). Да, у немцев было больше полевых радиостанций, но доля танков с приемопередатчиками была выше в механизированных корпусах РККА. Разницы в радиофикации, переходящей из количества в качество, не наблюдается.

Еще одна получившая хождение теория гласит, что танковые войска Франции и СССР были побеждены не в бою, а техническими или организационными проблемами. Приводятся цифры потерь вследствие выхода из строя двигателя, элементов трансмиссии, демонстрируются фотографии брошенных вследствие отсутствия топлива или поломок танков. Говорят: «Вот если бы они доехали до немцев, то уж неминуемо их разгромили!» Однако этот тезис не подтверждается статистикой потерь. В частности, механизированные корпуса РККА по крайней мере половину машин (как: Т-34 и КБ, так [357] и БТ и Т-26) потеряли в бою. Исключения из этого правила встречаются как в одну (потери Т-35, потери КВ-2 в продиравшейся по Припятским болотам 41-й танковой дивизии), так и в другую сторону (избиение легких танков 5-го и 7-го механизированных корпусов под Лепелем).

Потери по техническим причинам были неизменным спутником неблагоприятной стратегической обстановки. Для сравнения можно привести данные по боевой деятельности соединений, почти постоянно подчинявшихся корпусу фон Макензена, 14-й танковой дивизии в период неудач Вермахта осенью 1943 года. В октябре 1943 года дивизия прибыла на Восточный фронт из Франции, где проходила пополнение и переформирование. Соединение действовало в схожих с мехкорпусами 1941 года условиях, вело маневренные оборонительные бои севернее Кривого Рога. Дивизия вступила в бой 28 октября в составе 49 танков Pz.IV, 44 САУ StuG.III, 7 огнеметных (Flamm) танков, 9 командирских машин и вела боевые действия в составе все той же 1-й танковой армии, которой подчинялся корпус фон Макензена в течение всего повествования «От Буга до Кавказа». Осенью 1943 года дивизии повезло меньше. Всего за шестнадцать дней боев сгорели 9 танков Pz.IV, 6 танков этого типа требовали заводского ремонта вследствие боевых повреждении, 6 «четверок» были оставлены поврежденными на территории противника вследствие поломок, 7 машин вышли из строя вследствие длительных маршей и были брошены из-за отсутствия возможностей отбуксировать их в тыл. Схожую картину демонстрировали САУ «Штурмгешюц». 12 самоходок сгорело в бою, одна — подбита и требовала заводского ремонта, 6 «штугов» были оставлены на территории противника вследствие боевых повреждений, 4 — оставлены вследствие поломок, 2 — из-за невозможности отбуксировать в тыл после выхода из строя на марше.

Общий неблагоприятный ход боевых действий неизбежно повышает уровень небоевых потерь. Все это не мешает существовать примерам, когда советские танки доезжали до цели и проигрывали в открытом бою. Это, во-первых, город Рассеняй в Прибалтике в первые дни войны, когда [358] оснащенная танками 35(t) чехословацкого производства 6-я танковая дивизия XXXXI моторизованного корпуса генерала Рейнгардта, к которой позднее присоединилась 1-я танковая дивизия того же корпуса, окружили и уничтожили 2-ю танковую дивизию советского 3-го механизированного корпуса. Это произошло несмотря на то, что советская дивизия имела на вооружении почти полсотни КВ-1 и КВ-2, Второй пример — это Алитус, где 7-я танковая дивизия, опять же оснащенная танками 38(t) чехословацкого производства, в первый день войны в боях за мосты на Немане заставила отступить 5-ю танковую дивизию 3-го механизированного корпуса, оснащенную 50 Т-34, 30 трехбашенными средними танками Т-28 и 170 легкими танками БТ-7. Третий пример — Радзехув на Украине, где боевая группа 11-й танковой дивизии немцев 23 июня 1941 года смогла успешно провести бой против передовых отрядов 10-й танковой дивизии 15-го механизированного корпуса и 32-й танковой дивизии 4-го механизированного корпуса. Потери передового отряда 10-й танковой дивизии составили 20 танков БТ и 6 танков Т-34. Четвертый пример — все та же 11-я танковая дивизия, которая вполне успешно вела встречное сражение с двумя танковыми дивизиями 2-го механизированного корпуса к северу от Умани в 20-х числах июля 1941 года. Наконец, 13-я танковая дивизия корпуса Э. фон Макензена после прорыва «линии Сталина» сумела почти полностью уничтожить батальон Т-34, только что прибывший с завода и включенный в состав 40-й танковой дивизии 19-го механизированного корпуса

Если французские и советские танки теоретически могли «не доехать» до наступающих немецких танковых дивизий, то столкновение с противотанковой артиллерией было неизбежно. Скорострельные противотанковые пушки, появившиеся в больших количествах в 1930-х годах, заставили изрядно потускнеть образ танка как чудо-оружия, сложившийся в Первую мировую войну. Приземистая, легко перемещаемая силами расчета 25-47-мм пушка с полуавтоматическим затвором могла выпускать по десятку бронебойных снарядов в минуту. Защищенные противопульной броней танки становились для [359] таких орудий легкой жертвой. Комкор Д Г. Павлов, опираясь на опыт войны в Испании, обескураженно писал, что одна противотанковая пушка может вывести из строя сразу несколько танков, оставаясь для них неуязвимой. Этот неутешительный вывод подтвердили и конфликты с Японией и Финляндией в 1939-1940 годах. Однако немецкие танковые войска, казалось, безболезненно преодолевали оборону с 37-мм и 47-мм скорострельными противотанковыми пушками.

Одним словом, у немцев в руках был некий механизм, который позволял эффективно проводить крупномасштабные операции с сокрушительными результатами против численно и качественно превосходящего их по танкам противника. Что же это был за механизм?

Чтобы разобраться в этом, понадобится небольшой экскурс в историю танка. Стилистика применения этого вида вооружений, характерная для Вермахта, была вовсе не очевидна на заре появления танков, в Первую мировую войну. Тогда это было средство сопровождения пехоты, танки должны были ехать рядом с солдатами и уничтожать мешающие их продвижению пулеметы. Позднее появилась еще задача уничтожения артиллерийских позиций. Но в любом случае деятельность танков ограничивалась непосредственной организацией прорыва фронта противника. Вопрос развития тактического прорыва в оперативный оставался открытым. Так, под Камбрэ в 1917 году в прорыв должна была войти… канадская конница! Старым добрым лошадям предстояло развивать успех стальных чудовищ нового времени.

Эта тенденция сохранилась и в межвоенный период. Танки нацеливались прежде всего на поражение фронта противника на всю его глубину. Глубина эта, впрочем, ограничивалась 10-12 километрами. Одни танки должны были поддерживать наступающих пехотинцев, другие — прорываться до позиций артиллерии и уничтожать их, прекращая град снарядов, сыплющийся на идущих в атаку солдат. По страницам учебников кочевали тактические приемы атаки артиллерийских батарей и подавления пулеметов. Еще одной задачей танков должна была стать борьба с себе подобными, то есть [360] отражение танковых контратак противника в ходе прорыва фронта его обороны.

В целом можно сказать, что танки рассматривались как механизм преодоления позиционного кризиса Первой мировой войны на тактическом уровне. Вопрос развития тактического прорыва в оперативный подробно не разрабатывался. Проще говоря, особая роль танков после взлома обороны противника не просматривалась. В какой-то мере принципиально новую функцию пытались возложить на танки де Голль и Фуллер, но их идеи «профессиональных» моторизованных армий были довольно слабо проработаны и отклика не получили. В частности, они противопоставляли механизированную армию профессионалов миллионам рекрутов, вершивших историю на полях Первой мировой войны — хотя, как показала практика, танки и рекруты друг с другом вполне гармонично сочетаются. Более того, даже полностью моторизованные «профессиональные армии» не могли обходиться без поддержки десятков пехотных дивизий.

Синтез идеи полностью моторизованной армии и миллионной армии пехотинцев был осуществлен в Германии. В середине 1930-х годов у немцев был разработан принципиально новый организационно-штатный механизм использования танков. После прихода Гитлера к власти началось бурное развитие всех видов вооруженных сил Германии — словно распрямилась пружина, сжатая за годы формального исполнения Версальского договора. Одним из важных этапов стало строительство танковых войск. 12 октября 1934 года в Германии была завершена разработка схемы организации первой танковой дивизии Вермахта. На этой схеме впервые появились элементы, ставшие характерными чертами дивизий, дошедших до Дюнкерка и Кавказа. Она должна была состоять из двух танковых полков, полка мотопехоты, батальона мотоциклистов, разведывательного батальона, батальона истребителей танков, артиллерийского полка, тыловых и вспомогательных частей.

18 января 1935 года инспектор моторизованных войск генерал Лутц выпустил приказ на формирование трех [361] танковых дивизий. Этот день можно условно считать датой рождения нового механизма ведения войны. Соединения нового типа должны были быть сформированы к 1 октября 1935 года. По штату дивизия должна была насчитывать 12 953 человека, 4025 колесных машин и 418 танков. Появилось вооруженное танками самостоятельное соединение, способное вести бой в отрыве от своих войск в глубине обороны противника. Самостоятельность действий обеспечивалась сочетанием в одном соединении танков, артиллерии, средств разведки и связи, Дивизии должны были комплектоваться жалкими Pz.I с двумя пулеметами, но на свет появилось сооружение, способное на нечто большее, чем просто взлом обороны противника. Вместо Pz.I могли быть хоть автомашины, зашитые фанерой под танки. Произвести танки и наполнить форму соответствующим содержанием было уже делом техники и времени. Главное — новаторская идея использования танковых войск — уже было в наличии.

В чем же была суть новшества? Создание организационной структуры, включающей танки, моторизованную пехоту, артиллерию, инженерные части и части связи, позволяло не только осуществлять прорыв обороны противника, но и развивать его вглубь, отрываясь от основной массы своих войск на десятки километров. Танковое соединение становилось в значительной мере автономным и самодостаточным. Это позволяло ему вести бой с резервами противника, захватывать важные пункты в тылу самостоятельно, не ожидая подхода пехотных дивизий и сопровождающих их полков артиллерии. Взорванный мост на своем пути танковая дивизия могла восстановить с помощью моторизованного понтонного батальона или даже сборного металлического моста. Саперные части дивизии могли снять минные поля, разрушить заграждения. Артиллерия позволяла на равных вести артиллерийскую дуэль с встретившимися на пути резервами противника. Наконец, пехота могла помочь удерживать захваченный в глубине обороны пункт, препятствуя отходу окружаемых корпусов и дивизий или подготавливая плацдарм для дальнейшего наступления.[362]

Танковые соединения теперь не просто должны были взломать фронт обороны противника быстрее, чем он подтянет достаточно резервов для «запечатывания» прорыва,- они должны были сотрясти всю систему обороны, став средством проведения операции с решительными целями. Превосходство танковых дивизий в подвижности над основной массой войск должно было обеспечить смыкание танковых «клещей» за спиной окружаемых армий быстрее, чем те смогут отойти назад. Старая идея немецкой военной школы, так называемые «канны»,- сражение на окружение охватом войск противника ударами по сходящимся направлениям — получила новое средство для своей практической реализации. Теперь классический «кессельшлахт» (буквально — «котельная битва», операция на окружение) станет визитной карточкой Вермахта, повторяясь на разных театрах военных действий по схожей схеме.

Танки становились стратегическим средством борьбы. Теперь появилась возможность реализации на практике «философского камня» военного искусства, проведение молниеносной войны против сильного противника. Окружив и уничтожив с помощью нового инструмента крупную группировку противника, немцы тем самым вынуждали его латать пробитый фронт, растягивать войска и расходовать резервы, чтобы оказаться жертвами новых «кессельшлахтов».

В сентябре 1939 года история дала нам уникальный шанс обкатать еще сырой механизм на заведомо слабом противнике — Польше. В 1939 году организационная структура танковой дивизии Вермахта еще окончательно не сложилась. Наиболее распространенной организацией была двухполковая танковая дивизия. Она состояла из танковой бригады (два танковых полка по два батальона каждый, около 300 танков, 3300 человек личного состава), моторизованной пехотной бригады (моторизованный пехотный полк, примерно 2000 человек) и мотоциклетного батальона (850 человек). Общая численность личного состава дивизии была примерно 11 800 человек. Артиллерия дивизии состояла из шестнадцати 105-мм легких полевых гаубиц leFH18, восьми 150-мм тяжелых [363] полевых гаубиц sFH18, четырех 105-мм пушек К18, восьми 75-мм легких пехотных орудий, 48 противотанковых пушек.

Такую организацию имели пять немецких танковых дивизий, с 1-й по 5-ю. Помимо этого в вермахте была именная танковая дивизия «Кемпф» и 10-я танковая дивизия, имевшая один танковый полк двухбатальонного состава. Промежуточное положение между этими двумя полюсами занимала 1-я легкая дивизия, состоявшая из трех танковых батальонов. Наконец, последней формой организации танковых войск вермахта были так; называемые легкие дивизии, имевшие всего один батальон танков. Соответственно боевая сила их была достаточно скромной — например, в 4-й легкой дивизии имелось 34 Pz.I, 23 Pz.II и пять командирских танков.

Первые бои показали недостатки организации танковых дивизий — например, беспомощность «панцерваффе» в самостоятельных действиях у Варшавы. По итогам кампании была начата реорганизация немецких танковых войск, продолжавшаяся с октября 1939 по май 1940 года. Организация была упорядочена, теперь не осталось никаких «легких» дивизий, а танковые войска Вермахта были представлены десятью танковыми дивизиями. Шесть из них были четырехбатальонного состава (1-5 и 10-я), три — трехбатальонного (6-8), одна — двухбатальонного (9-я). После разгрома Франции последовала новая реорганизация, в результате которой немецкие танковые войска приобрели тот вид, в котором они фигурируют на первых страницах «От Буга до Кавказа».

 184 просмотра(-ов)

image_pdfimage_print
Страницы ( 1 из 3 ): 1 23Следующая »