Боевые действия Красной Армии в ВОВ.

Документы
Просмотров: 2463
Печать

Сов. Секретно
Особая папка

Только лично т. В. М. Молотову - 2 экз.

Шуленбург сказал, что за время, прошедшее со времени нашей последней встречи, имело место большое событие - новое назначение тов. Сталина. Шуленбург считает, что этот факт имеет большое значение. "Сталин - теперь глава партии и глава государства". (Слова Шуленбурга). В этом отношении можно провести аналогию между Германией и СССР. Для СССР это событие знаменует собою новый этап в политике Советского Союза.

Я заметил, что т. Сталин стал во главе Правительства СССР, а не государства. Затем я перешел к теме последнего разговора с Шуленбургом 5 мая. Я напомнил Шуленбургу его слова о недовольстве Гитлера акциями Советского \182\ правительства за последнее время. Я сказал, что если уже говорить о недовольстве, то, с моей точки зрения, у Советского правительства имеется больше оснований быть недовольным действиями Германии.

Я указал, что Германия в ряде случаев не посчиталась с интересами СССР и действовала вопреки этим интересам. Например, Германия дала гарантии Румынии. Эти гарантии, по моему мнению, были направлены против СССР, в то время как СССР не угрожал Румынии. Когда Советское правительство было намерено заключить договор о границе с Румынией, Германия помешала этому и заключение договора не состоялось. Вопреки интересам Советского Союза и несмотря на предупреждение со стороны Советского правительства, Германия ввела свои войска в Болгарию - зону безопасности черноморских границ СССР. Касаясь советско-турецкой декларации, я также заявил, что она не была направлена против Германии. Эта декларация была вызвана обращением к СССР Турции, которая проявляла беспокойство относительно позиции СССР.

Я ответил, что Шуленбург особенно подчеркивал недовольство Гитлера советско-югославским пактом. Но и этот пакт также не направлен против Германии, ибо он был заключен на базе заявления Югославского правительства о желании поддерживать со всеми странами дружественные отношения, кроме того, заключению этого пакта предшествовало заявление Югославского Правительства правительству СССР, во-первых, о том, что Югославия хочет жить в мире со всеми своими соседями и, во-вторых, что она, Югославия, остается в пакте 3-х держав. Таким образом, ни одна из указанных акций Советского Союза не была направлена против Германии. Что же касается причин, по которым Советское правительство могло бы, по-моему, высказать свое недовольство действиями Германского правительства, то к указанным выше следует также добавить затягивание германской стороной ратификации договора о границе от реки Игарка до Балтийского моря, а также вопрос о никеле в Петсамо. Шуленбургу известно, что, несмотря на обещание Германского правительства ратифицировать договор о границе в середине февраля, оно этого до сих пор не сделало.

Напротив, в ходе переговоров о демаркации границы, Германское правительство после значительных уступок с советской стороны, как мне известно, не только оставляло в силе первоначально выдвинутые германской стороной предложения, но заявило, что хочет оставить за собой право сделать еще новые предложения. В вопросе о никеле в Петсамо Германское правительство также, несмотря на уступки Советского правительства, не шло навстречу интересам Советского Союза.

В заключение я еще раз подчеркнул, что у Советского правительства имеется достаточно оснований быть недовольным действиями Германского правительства.

В ответе Шуленбург заявил, что вопрос о границе вообще следует снять с обсуждения, поскольку Типпельскирх сделает сегодня Соболеву сообщение о том, что Германское правительство сейчас же ратифицирует договора, как только Советское правительство примет германское предложение о реке Ширвинд. Что же касается никелевых рудников в Петсамо (Шуленбург предупредил, что говорит об этом доверительно), то Гитлер в беседе с ним, Шуленбургом, заметил, что вот-де Советский Союз чинит и тут нам препятствия.

По мнению Шуленбурга, трудности в этом вопросе проистекают оттого, что обе стороны не желают, чтобы никелевые рудники в Петсамо попали бы в руки какой-нибудь великой державы. В свое время, когда Риббентроп был в Москве, вопрос о никелевых рудниках в Петсамо вообще не ставился и никто \183\ не мог предположить, что он возникнет в будущем. Однако впоследствии германские военные заявили, что они без никеля из Петсамо не могут обойтись.

В связи с этим интересом к никелю из Петсамо в Германии, как выразился Шуленбург, все объяты "ребячьим страхом", как бы никель из Петсамо не попал в советские руки. Очевидно, также, что советская сторона не хочет, чтобы этот никель перешел бы к немцам. В Германии господствует убеждение, по мнению Шуленбурга, "конечно, ложное", что, если советская сторона поставила своего директора во главе общества, то Германия не получит никеля. Ввиду таких опасений он, Шуленбург, предложил бы оставить этот никель в распоряжении "маленькой, неопасной Финляндии" и предоставить ей право соблюдать все договора, которые она заключила по поставкам никеля.

По мнению Шуленбурга, предлагаемое им решение вопроса о никеле в Петсамо было бы самым правильным.

Далее Шуленбург заявил, что он хотя и не вправе критиковать действия своего правительства, но он допускает, что Германия не всегда в полной мере выполняла свои обязательства о консультации с Советским правительством, по вопросам, затрагивающим интересы СССР и Германии. Например, при вынесении третейского решения в Вене ввиду того, что Берлин был поглощен румыно-венгерскими переговорами, Шуленбург предполагает, что о Советском Союзе просто забыли. Что же касается гарантий, которые были даны Румынии в Вене, то они были направлены не против СССР, а направлены против Венгрии, поскольку Венгрия в то время угрожала Румынии. Но сейчас все это в прошлом. "Мы", говорит Шуленбург, "встретились ведь не для того, чтобы вести юридический спор. В настоящий момент нам как дипломатам и политикам нужно считаться с создавшейся ситуацией и подумать, какие контрмеры мы можем принять".

Я ответил Шуленбургу, что, по предложению Шуленбурга, которое было сделано им в связи с беспокойством по поводу слухов о напряженности советско-германских отношений и даже якобы возможности конфликта между СССР и Германией, я продумал вопрос о мерах, которые можно было бы предпринять для противодействия этим слухам. Мне казалось, что поскольку речь может идти об обоюдных действиях, то можно было опубликовать совместное коммюнике, в котором, например, можно было бы указать, что с определенного времени распространяются слухи о напряженности советскогерманских отношений и о назревающем якобы конфликте между СССР и Германией, что эти слухи не имеют под собой основания и распространяются враждебными СССР и Германии элементами.

Я подчеркнул, что не формулирую окончательного содержания коммюнике, ибо высказываю свое личное предложение. При этом я, отклоняясь от темы, спросил Шуленбурга, читал ли он опровержение ТАСС, опубликованное сегодня в газетах, и какого он мнения по поводу этого опровержения.

Шуленбург ответил, что читал, но от высказывания своего мнения уклонился. В ответ на мое предложение Шуленбург заявил, что у него имеется другое предложение, он полагал бы целесообразным воспользоваться назначением Сталина главой Советского правительства. По мнению Шуленбурга, Сталин мог бы в связи с этим обратиться с письмами к руководящим политическим деятелям ряда дружественных СССР стран, например, к Мацуока, Муссолини и Гитлеру, "Может быть", - добавил Шуленбург, - "и к Турции", и указать в этих письмах, что, став во главе правительства (Ш. опять как бы ошибочно сказал - "государства"), - заявить, что СССР будет и в дальнейшем проводить дружественную этим странам политику". Текст писем, адресованных \184\ указанным странам, мог бы быть одинаковым, но в письме, адресованном Гитлеру, во второй его части, могло бы быть сказано, например, так, что до Сталина дошли сведения о распространяющихся слухах по поводу якобы имеющегося обострения советско-германских отношений и даже якобы возможности конфликта между нашими странами. Для противодействия этим слухам Сталин предлагает издать совместное германо-советское коммюнике примерно указанного мною содержания. На это последовал бы ответ фюрера и вопрос, по мнению Ш., был бы разрешен.

Передав мне это, Ш. добавил, что, по его мнению, мое предложение о коммюнике хорошее, но надо действовать быстро и ему кажется, что можно было бы таким образом объединить эти предложения.

В дальнейшей беседе Шуленбург отстаивал свое предложение, говорил, что надо сейчас очень быстро действовать, а его предложение можно очень быстро реализовать. Если принять мое предложение, то в случае передачи текста коммюнике в Берлин там может не оказаться Риббентропа или Гитлера и получится задержка. Однако, если Сталин обратится к Гитлеру с письмом, то Гитлер пошлет для курьера специальный самолет и дело пройдет очень быстро.

Видя, что Шуленбург не поддерживает предложение о совместном коммюнике, я сказал, что не настаиваю на своем предложении, которое было мною сделано по просьбе посла, выразившего беспокойство по поводу слухов. Кроме того, разговор о письме т. Сталина Гитлеру вообще является гипотетичным и я не могу входить в подробности его обсуждения. К тому же я предвижу трудности в его реализации. Я еще раз повторил, что мне кажется, что мое предложение наиболее соответствует пожеланиям посла и не расходится с моим убеждением о полезности такой акции и оно безусловно может быть быстрее реализовано, чем предложение Шуленбурга.

В заключение беседы Шуленбург предложил еще раз вернуться к этой теме и встретиться у него на завтраке завтра или послезавтра, ибо это дело, мол, очень спешное.

Он просил меня все же довести о его предложении до сведения т. Молотова.

10 мая я обещал позвонить ему, чтобы условиться о времени следующей встречи.

При беседе присутствовал тов.Павлов В.Н.

Беседа продолжалась 2 часа.

В.Деканозов

АП РФ. Ф.З. Оп.64. Д.675. Лл.162-168. Машинопись, подлинник.

Контакты