Боевые действия Красной Армии в ВОВ.

Документы
Просмотров: 2238
Печать

Совершенно секретно (особая папка)

Тов.Молотов говорит, что вызвал Шуленбурга для того, чтобы вручить памятную записку относительно несоблюдения Германским правительством статьи III Договора о консультации в ответ на меморандум Германского правительства от 9 сентября.

Тов.Молотов передает Шуленбургу памятную записку на русском и немецком языках, добавляя при этом, что основным текстом следует считать русский текст (см. приложения № 1, 1а). Кроме того, тов.Молотов передает Шуленбургу текст заявления, сделанного тов.Молотовым 25 июня итальянскому послу Россо, на русском и немецком языках (см. приложения № 2, 2а). Тов. Молотов говорит, что был уверен в том, что это заявление Советского правительства известно Германии от итальянского правительства. Сейчас он пользуется случаем, чтобы вручить Шуленбургу полный текст этого заявления г-ну Россо. Следует отметить, что ответа от Итальянского правительства до сих пор не последовало.

После ознакомления с памятной запиской Шуленбург говорит, что с самого начала (с августа 1939 г.) разрешения бессарабского вопроса создалось такое впечатление, что СССР не имеет претензий к Румынии. Постановка в июне месяце вопроса о Буковине явилась новшеством, тем более что СССР \264\ претендовал на всю Буковину. Тогда создались опасения, что эти притязания СССР на Буковину могут побудить Румынию к сопротивлению. Это не соответствовало интересам Германии. Что же касается Южной Буковины, то это, возможно, его вина, что он не совсем понял постановку вопроса.

Тов.Молотов повторяет то, что он уже тогда говорил Шуленбургу о Южной Буковине, добавив при этом, что это было сказано им в неопределенной форме и возможно, что Шуленбург не придал тогда должного значения сказанному.

Шуленбург говорит, что он очень сожалеет, что между Советским и Германским правительствами возникли эти разногласия, он для этого и едет в Берлин, чтобы ликвидировать все эти недоразумения, и он сделает все, чтобы внести ясность в этот вопрос.

Тов.Молотов заявляет, что если для Германии статья III Договора о ненападении представляет неудобства и стеснения, то Советское правительство готово обсудить вопрос об изменении или отмене данной статьи договора, но пока она существует, и он надеется, что Германское правительство правильно поймет Советское правительство.

Шуленбург поспешно говорит, что это несчастный случай и что об этом не может быть и речи. Затем он вновь повторяет сказанное им в начале беседы о том, что Берлин думал, что после разрешения бессарабского вопроса у СССР нет претензий к Румынии. А далее Шуленбург говорит, что, по его личному мнению, независимо от того, какая бы точка зрения СССР ни была, консультация с Советским Союзом по венским решениям явилась необходимой, тем более что Румыния – пограничное Советскому Союзу государство.

Тов.Молотов отмечает, что в действительности получилось иначе, и это, в особенности дача гарантий Румынии, дало повод прессе писать, что этот акт направлен против СССР.

Если бы имела место консультация, то такого повода не было бы дано. Прерывая тов.Молотова, Шуленбург говорит, что и его мнение точно такое же.

Продолжая, тов.Молотов говорит, что у Советского] Союза не было намерения угрожать Румынии. Этими своими действиями Германское правительство поставило СССР в затруднительное положение, но Сов[етский] Союз пока сохранял молчание.

Шуленбург заявляет, что мы очень благодарны Советскому] правительству, что оно не дало нового повода прессе. Это несчастный случай, недоразумение, снова повторяет он.

Тов.Молотов говорит, что вот поэтому мы и ставим этот вопрос перед Германским правительством. Тов.Молотов снова повторяет точку зрения Советского правительства о дальнейшем существовании статьи III советскогерманского Договора о ненападении.

Шуленбург опять заявляет, что об этом не может быть и речи, в Берлине об этом и не думают.

В заключение беседы Шуленбург еще раз повторяет, что в Берлине он сделает все от него зависящее для ликвидации этих недоразумений между Советским и Германским правительством.

Беседу записал Ленский

Вручено тов.Молотовым Россо 25.VI.40 г.

Вручено тов.Молотовым Шуленбургу 21.IX.40 г. \265\

По мнению СССР, война вряд ли закончится раньше зимы этого года, если вообще она кончится в этом году. В связи с этим будут стучаться в дверь все неразрешенные вопросы, требуя своего разрешения тем или иным путем.

В отношении вопросов, поставленных Итальянским правительством, как в беседе г-на Россо со мной 20 июня, так и в беседе г-на Чиано с Горелкиным 22 июня, позиция СССР сводится к следующему.

СССР не имеет никаких претензий в отношении Венгрии. С Венгрией у нас нормальные отношения. СССР считает претензии Венгрии к Румынии имеющими под собой основания.

С Болгарией у СССР хорошие, добрососедские отношения. Они имеют основание стать более близкими. Претензии Болгарии к Румынии, как и к Греции, имеют под собой основания.

Основные претензии СССР в отношении Румынии известны. СССР хотел бы получить от Румынии то, что по праву принадлежит ему, без применения силы, но последнее станет неизбежным, если Румыния окажется несговорчивой. Что касается других районов Румынии, то СССР учитывает интересы Италии и Германии и готов договориться с ними по этому вопросу.

Турция вызывает недоверие ввиду проявленного ею недружелюбного отношения к СССР (и не только к СССР) в связи с заключением ею пакта с Англией и Францией. Недоверие это усиливается ввиду стремления Турции диктовать Советскому Союзу свои условия на Черном море путем единоличного хозяйничанья в Проливах, а также ввиду усвоенной ею практики угрожать Советскому Союзу в районах южнее и юго-восточнее Батуми. Что касается других районов Турции, то СССР учитывает интересы Италии, а, следовательно, также и интересы Германии и готов договориться с ними по этому вопросу.

Что касается Средиземного моря, то СССР считает вполне справедливым, чтобы Италия имела преимущественное положение в этом море. При этом СССР надеется, что Италия учтет интересы СССР как главной черноморской державы.

Тов.Молотов В.М. вручил Шуленбургу 21 сентября 1940 г.

Памятная записка

В ответ на памятную записку Германского посла графа фон дер Шуленбурга от 9 сентября с. г. Народный комиссариат иностранных дел имеет честь заявить следующее:

1. Германское правительство в ответ на заявление народного комиссара иностранных дел В.М.Молотова от 31 августа с.г. о несоблюдении Германским правительством ст.Ill Договора о консультации утверждает, что Германия своих обязательств по консультации не нарушила. В обоснование этой своей точки зрения Германское правительство ссылается на то, что после разрешения вопроса о Бессарабии у СССР и Германии в отношении Румынии и Венгрии нет общих интересов с точки зрения Московского договора о ненападении.

Советское правительство считает, что подобное толкование Германского правительства находится в противоречии со ст.III Договора от 23 августа 1939 г., в силу которого Договаривающиеся Стороны обязываются оставаться в будущем "в контакте друг с другом для консультации, чтобы информировать друг друга о вопросах, затрагивающих их общие интересы".

Не может подлежать сомнению, что принятые в Вене решения о передаче Венгрии значительной части Трансильвании и о гарантиях со стороны Германии и Италии государственной территории Румынии относятся именно к тем \266\ вопросам, которые затрагивают общие интересы наших стран и в силу этого обязывают к консультации, предусмотренной ст.III Договора от 23 августа 1939 г. Данная же Германским правительством Правительству СССР некоторая информация об указанных выше венских решениях была сделана после третейских решений в Вене, что поставило Советский Союз перед свершившимся фактом.

Советское правительство не может также не обратить внимания на то обстоятельство, что дачей Румынии гарантий в отношении ее государственной территории был дан повод утверждать, что этот акт Германского правительства направлен против СССР. Как известно, такого рода утверждения действительно получили значительное распространение. Между тем если бы Германское правительство предварительно запросило Правительство СССР по данному вопросу, то отпали бы всякие поводы для распространения подобного рода утверждений и вместе с тем Германское правительство полностью убедилось бы, что СССР не собирается угрожать территориальной неприкосновенности Румынии. Из изложенного видно исключительное значение своевременной информации и консультации по вопросам, касающимся общих интересов СССР и Германии.

Советское правительство вынуждено также, к сожалению, констатировать, что высказанная в ответе Германского правительства от 9 сентября с.г. точка зрения расходится и с заявлением, которое по поручению Германского правительства было сделано 23 июня с.г. графом фон дер Шуленбургом. Как известно, в данном случае на специальный запрос Советского правительства Германское правительство ответило, что вытекающие из ст.Ill Договора обязательства информации и консультации относятся к странам юго-востока Европы и Балкан. Из изложенного следует, что в июне с.г. Германское правительство признавало обязательность консультации по вопросам, касающимся таких стран, как Румыния и Венгрия, и особенно по столь крупным вопросам, которые решались в Вене и которые затрагивают интересы СССР.

Советское правительство, со своей стороны, считает своим долгом сообщить, что оно подтверждает свои заявления о признании особых экономических интересов Германии в Румынии, особенно в области нефтяных и зерновых поставок, но считает вместе с тем необходимым заявить о неправильности ссылки на то, что, как это можно усмотреть из Памятной записки графа фон дер Шуленбурга от 9 сентября с.г., Советское правительство после разрешения бессарабского вопроса будто бы целиком и полностью признало за Германией исключительную заинтересованность в вопросах Румынии, а также в прочих вопросах, касающихся Дунайского бассейна. На самом деле, Советское правительство не признавало ни устно, ни письменно подобного права за Германией.

2. Германское правительство в обоснование отсутствия с его стороны консультации с Правительством СССР по венским решениям ссылается на то, что будто бы и Правительство СССР не консультировалось с Германским правительством о своих мероприятиях в Прибалтийских странах, в частности в Литве, а в отношении Бессарабии и Северной Буковины сделало только очень кратковременное уведомление.

Советское правительство не может раньше всего не отметить, что за время действия Договора от 23 августа 1939 года Германское правительство ни разу не заявляло о том, что Советское правительство нарушило свои обязательства, предусмотренные Договором, и не консультировалось с Германским правительством по упомянутым выше вопросам. Советское правительство считает, что лучшим способом установления взаимного понимания и \267\ обеспечения наиболее полного и эффективного осуществления предусмотренных Договором обязательств является своевременное заявление о всех возникающих претензиях, если эти претензии действительно имеют место. Советское правительство должно отметить, что в течение всего года действия Договора от 23 августа 1939 года такого рода заявлений и претензий от Германского правительства оно не получало.

Переходя к затронутому вопросу по существу, Советское правительство считает нужным сказать, что упомянутое заявление Германского правительства находится в противоречии с действительным положением дела. Советское правительство не только в предварительном порядке информировало Германское правительство о предположенных им мероприятиях в Прибалтийских странах, и в частности в Литве, но даже имело от Германского правительства 17 июня с.г. сообщение, что проводимые Советским правительством в этих государствах мероприятия Германия рассматривает как мероприятия, касающиеся только Советского Союза и указанных государств. Такое заявление со стороны Германского правительства было вполне понятно Советскому правительству, поскольку еще в августе 1939 г. Германия признала особую заинтересованность Советского Союза в отношении Прибалтийских государств, а проведенные в отношении этих государств, и в частности в отношении Литвы, мероприятия Советского Союза ни в чем не выходили за пределы советско-германского Пакта от 23 августа 1939 г. Что же касается определенной области на юго-востоке Литвы, в отношении которой Советское правительство в июне с.г. точно подтвердило права Германии, то свои новые предложения относительно этой Литовской области Советское правительство особо представило на согласование с Германским правительством.

То же самое нужно сказать по вопросу о Бессарабии и Буковине, в отношении которых Советское правительство вступило в консультацию с Германским правительством, причем оно пошло навстречу заявленной Германским правительством точке зрения, существенно ограничив свои намерения относительно Буковины, выразив вместе с тем надежду на то, что Германское правительство поддержит его при постановке вопроса о Южной Буковине в будущем. Это заявление Советского правительства не встретило возражений со стороны Германии.

О своем отношении к вопросам, касающимся Румынии, Советское правительство, кроме того, 25 июня с.г. сообщило также Итальянскому правительству в лице итальянского посла г.Россо, будучи при этом уверено, что об этом сообщении Советского правительства Германское правительство будет своевременно осведомлено. В этом сообщении, подчеркнув, что СССР хотел бы получить от Румынии то, что ему принадлежит по праву, Советское правительство заявило: "Что касается других районов Румынии, то СССР учитывает интересы Италии и Германии и готов договориться с ними по этому вопросу".

На основании вышеизложенного Советское правительство считает необходимым заявить, что проведенные им мероприятия в отношении Прибалтийских стран и Бессарабии находились в полном соответствии с советскогерманским Договором, а небольшие новые вопросы, не предусмотренные этим договором, разрешались и разрешаются Советским Союзом по согласованию с Правительством Германии.

Таким образом, ссылка Германского правительства на проведенные Советским Союзом в Прибалтике мероприятия в качестве объяснения отсутствия консультации с Советским правительством по венским решениям не подтверждается фактами и потому не имеет основания. \268\

3. В заключение Германское правительство указывает на то обстоятельство, что при разрешении 30 августа венгерско-румынского спора оно должно было действовать в порядке очень быстрого дипломатического вмешательства.

По этому поводу Советское правительство считает нужным напомнить, что данный вопрос обсуждался Германским правительством и правительствами Венгрии и Румынии еще во время переговоров в Г.Зальцбурге, и, следовательно, в распоряжении Германского правительства было достаточно времени для консультации с Правительством СССР по этому вопросу.

Указанное выше обстоятельство, таким образом, также не может служить оправданием несоблюдения Германским правительством в вопросе о Румынии и в венгерско-румынском споре обязательств по консультации, предусмотренных Договором о ненападении.

Советское правительство твердо уверено, что точное и неуклонное выполнение этого Договора, и в частности ст.III Договора, является одним из важнейших условий и в деле умиротворения Дунайского бассейна, о чем упоминает Памятная записка от 9 сентября с.г.

В заключение Советское правительство считает необходимым к изложенному выше добавить, что в случае, если ст.III Договора о ненападении представляет с точки зрения Германского правительства известные неудобства и стеснения, Советское правительство готово обсудить вопрос об изменении или отмене этой статьи Договора. О времени и порядке обсуждения этого вопроса Советское правительство считает целесообразным договориться особо.

АВП РФ. Ф.06. Оп.2. П. 15. Д. 157. Лл. 16-27. Машинопись, заверенная копия.

Контакты